Рассказы о Великой Отечественной

Когда дело табак, какая бы мороженая, например, земля ни была, выроешь себе ямку, выроешь! Потому что жить хочешь. А тут около меня парень один лежал. Слышу – бубнит чего-то… Я ему: чего, мол, ты в землю говоришь, дай послушать, мол. А он говорит: вот хорошо вам – пехоте, артиллеристам, а у нас вот ни лопатки, ничего. Я говорю: а ты кто?

– Да коновал я, фельдшер лошадиный!

– Редкая военная специальность, – говорю. – Ну, раз так, то с целью сохранения ценных кадров для армии лови лопатку-то!

Кинул ему. Он голову быстренько зарыл, остальное уже не успел: пока мы тут под минный аккомпанемент покурили, покалякали, на нас пошли танки.

Вы знаете, когда лежишь вот так, в открытом поле, и на тебя с неба валятся мины, а вдобавок слышишь, как заревели моторы, – поверьте, что удовольствия в этом маловато. Ну, у меня-то уже глубокий окопчик вырыт, мы, артиллеристы, на войне что делаем, в основном? Стреляем? Да ничего подобного! Закапываем орудия, закапываемся сами, ой сколько земли пушкари перебрасывают! Так что окопчик у меня был по всем правилам.

Посмотрел я в голубую даль, посчитал, что танков ровно шестнадцать и что прут они все прямёхонько на нас. Гранат противотанковых нет, ружья противотанкового тоже нет, одна надежда, что родная артиллерия поддержит.

Они поддержали, черти. Только вначале все с недолётом и все по нам, лежащим. Потом они начали попадать, но к этому времени танки уже прямо по нам шли, соответственно и наши лупили тоже по нам. Потом танки пошли дальше, нам надо высовываться, пехоту отсекать, а все перелёты опять по нам…

Танки идут – бьют, по танкам вся артиллерия, какая есть, бьёт, и все перелёты и недолёты – наши! Ад кромешный! Только так можно было эту ситуацию назвать.

Страшнее я не знаю – может ли быть? Нет, ничего не может быть! Мины, снаряды, осколки, пули… А тут ещё откуда-то, замечаю, посыпались маленькие снаряды, зенитные. Они падают, так вот фырчат да крутятся, а потом… Они дистанционные. Потом рванёт. Увидишь такое чудо перед носом, потом одна мысль не покидает: а вдруг вот сейчас как шибанёт в ровик, в окопчик! Да между ног! С чем домой возвращаться?!

И смех, и грех.

Был там момент, когда залёг я на дно, голову руками закрыл и только думал: «Ну, всё, Костюха, труба тебе! Полный …ец!»…

– Ох, небось, в таких ситуациях вы не раз вспоминали вот эту самую церковь, в которой крестили вас когда-то…

– Да, крестили меня здесь. А что касается того, о чём вспоминал… Знаешь, что солдат чаще всего вспоминает? Это маму.