Группа крови на плече. Смерти вопреки

– Я позвоню?

– Да, буду ждать!

Яночка уехала на папиной черной «Волге» с непростыми номерами, рыжий помощник военного прокурора – прям Незлобин один в один – отвел меня в сторону, начал писать протокол. Когда закончили, уборщики уже собрали осколки витрины и даже появились новые клиенты в сберкассе.

Ну и правильно – рабочего времени еще целый день, а тунеядцев в Союзе шибко не любят. Даже есть статья соответствующая. Не умеешь? Научим. Не хочешь? Заставим. Старый армейский принцип.

Прокурорские и следаки, всех опросив, рассосались, а я опять остался единственным тополем на Плющихе.

И что теперь делать? Хотел после сберкассы посмотреть Москву, пропитаться так сказать духом Союза. Чтобы не выделяться. Как там пел Семен Слепаков?

Обещаю, что буду вести себя скромно,

Как самый обычный сотрудник Газпрома.

Не просто тупо деньгами швыряться,

А осторожно, чтоб не выделяться.

Я потянулся, вышел на улицу. Мимо шли простые советские служащие, мамы с детьми.

Только что позади меня валялись окровавленные трупы, пахло порохом. И вот эта пастораль – желтая бочка с квасом, птички поют… И я пропел уже в полный голос:

Куплю часы швейцарские, золотые,

Ну, чтоб не выделяться, чтоб как все остальные.

На них бриллиантов штук десять-пятнадцать,

Иначе сразу начну выделяться…

– Товарищ, простите, что вы сказали? – рядом остановился старичок с палочкой, поднял очки на лоб.

Ещё такой небольшой «мерседес» S-класса,

Чтобы быть как газпромовцев серая масса…

Я подмигнул старичку и быстро пошел в сторону метро.

Глава 2

Радовался я зря. По возвращению в часть меня уже ждали. На проходной стоял хмурый Незлобин, который сразу потащил меня к офицерским домам.

– Что-то случилось?

– Нас Тыква ждет у Гурьевых.

Я тяжело вздохнул. К вдове Ивана все собирался-собирался, но за неделю в Союзе – так и не выбрался. Сначала отписывался по инстанциям, заселялся, прошел еще один медосмотр. Потом какие-то пьянки-гулянки, что-то отмечали с новыми сослуживцами.

Так сказать, вливался в коллектив.

– Тыква сильно злой? – поинтересовался я у Огонька.

Подполковника, который возглавлял нашу часть, звали Игнатом Степановичем Бошаром. Был он из молдаван, прошел в Осназе всю войну, даже немного успел побезобразничать в Корее. Как узнали в роте, Бошар – по-молдавски означало тыква. Эта кличка и приклеилась навсегда к невысокому и чернявому подполу.