Русский бунт. Начало

– Все исполнил по воле твоей, царь-батюшка, – с ходу начал Шигаев.

Какие приказания отдавал «прежний» Пугачев, я, разумеется, не знал, поэтому промолчал.

– Денег из трех крепостиц мы взяли две тысяцы, триста двадцать шесть рубликов. Золотом и серебром.

Присутствующие охнули. Казна была немалая. Пуд муки стоил пятнадцать копеек, ведро водки – восемьдесят пять копеек.

– Все счел, скрепил мешки печатью казацкой, лежат они в твоей, батюшка, походной кибитке и охраняются строго. Слежу за сим.

Кибитка в качестве походного сейфа не показалась мне надежной затеей, но я опять промолчал.

– Второе. Пороховой припас. Двадцать три пуда. Сто сорок фузей. Свинца четыре пуда. Соль…

– Подожди про соль… – я почесал шевелюру. Нет, с вшами надо что-то делать. Побриться, что ли, налысо? А новые подданные поймут? Или вошебойку завести?

– Сто сорок фузей… – я повернулся к Подурову. – Почему не вооружаем крестьян?

– Каждый день по сто с лишним человек прибывает, – сзади подсказал Иван.

– А учить строю их кто будет? – поинтересовался полковник.

– Только тех, кто отказывался присягнуть, – вступил в разговор Чика. – Вон, сержант Неплюев, дворянчик туев, служит. Даже Ване указы помогал писать…

В шатер зашли еще двое. Глава моих гвардейцев – одноглазый Мясников и незнакомый казак с плеткой в руках. Последний оказался полковником Дмитрием Лысовым. Низкорослый, хитрый, с козлиной бороденкой – этот человек был одним из тех, кто покушался на жизнь Пугачева в 1774 году.

– А где атаманы Овчинников и Творогов? – я мысленно сосчитал всех в голове и не нашел еще некоторых ключевых фигур.

– Опамятовал, батюшка? – Лысов высморкался в руку, вытер ее об ковер. – Творогов поехал брать Пречистенскую крепость. Чтобы те не дали сикурс Рейнсдорпу. Овчинников в Бердской слободе. Готовит нам зимние квартиры. Сколько нам тут в поле стоять?

– Да, морозы скоро, – поддержал Лысова Чика.

Мужчины засмеялись. Но заметив мой хмурый вид, осеклись.

– Ваня, сходи позови на совет киргиз-кайсацкого хана Нур-Али. И этого, от башкир, как его, Юлая Азналина. С сыном…

– Салаватом?

– С ним.

Салават Юлаев был мне очень нужен. Легендарный башкирский герой, участник почти всех сражений Пугачева. Даже после пленения Емельяна Салават продолжил восстание на территории Башкирии.