Смертельное искусство. Невообразимая история тхэквондо

На фото: Чой Хон Хи (пятый слева и в третьем ряду от ближнего края) вплоть до начала Второй мировой войны проходил обучение в Японии. Как и многим другим корейцам, ему пришлось использовать японское имя – Юсеки Нишияма. Фото предоставлено Генералом Чоем.

– Пой другую песню! – приказал охранник. – Я дам больше воды!

Чой начал другую песню. Вдруг ещё один корейский надзиратель с заднего двора прокричал по-японски:

– Кто это был?

Он, словно разъяренный тигр, распахнул дверь и ворвался в камеру Чоя, заорав:

– Кто пел сейчас?

– Это я, – ответил Чой и поднял руку.

Охранник наотмашь ударил Чоя и поочередно каждого из его сокамерников. Затем туго затянул за спиной «певца» наручники. Чой негодовал: почему один охранник позволяет петь, а другой заставляет молчать?!

Позже боль от наручников подавила злость, но его руки онемели. Он попытался лечь на бок, но правая рука, казалось, была вывихнута. Когда Чой лёг лицом вниз, его подбородок упёрся в пол.

Узник был слишком слаб, чтобы искать удобное положение для сна или встать на ноги. Поэтому кое-как приподнявшись, прислонился спиной к холодной стене да так и просидел всю ночь.

Когда утром принесли завтрак, его мутило от голода, но он притворился, что не хочет есть. Сокамерники быстро умяли невостребованную порцию. Обед он также проигнорировал. Товарищи по камере просили его есть, но Чой решил умереть. Во Вторую мировую войну многие люди подвергались пыткам, голодали и теряли рассудок в японских тюрьмах.

Некоторые из них, устав бороться, просто сдавались на волю случая.[38 - Левин (2000), с. 144—45.] Чой потерял сознание.

Он очнулся около пяти вечера. Второй охранник, который бил и надевал наручники, теперь тащил его в офис начальника охраны.

– Этот заключенный хороший певец, – с насмешкой сказал надзиратель шефу.

Чой не мог в это поверить.

– Пой! – приказал начальник после того, как с доставленного в кабинет сняли наручники.

Чой смотрел на двоих тюремщиков, его руки плетьми болтались по сторонам.

– Я не могу петь, – еле слышно ответил он слабым голосом.

Чой не упомянул Кима, охранника, предложившего ему петь за воду. Шеф, видя жалкое состояние пленника, не настаивал, и надзиратель вернул заключённого в камеру.

Вскоре Ким навестил Чоя. «Водонос» извинялся за ту ситуацию, но разве эти слова могли чем-то помочь в тюрьме?! Чой был болен, истощен и, вероятно, вполне мог умереть.