Несравненно больше

Может быть, мое время пришло, и меня просто запрут навсегда и безвозвратно? В какой-то мере я мог их понять.

Я испытал облегчение, когда меня перевели в общее отделение. Там была игровая комната и огромная, как в детском доме, спальня с 40 или более кроватями. Туалет находился в конце длинного коридора и представлял собой простую дыру в полу. Там были раковины с холодной водой, душа не было, и стояло ужасное зловоние. Мы содержались под охраной милиции. И это было «хорошее» отделение! Во втором содержали малолетних преступников.

Гомосексуализм в приемнике-распределителе был распространенным явлением. Мне рассказывали ужасные истории про то, как младшим мальчикам писают в рот, когда они засыпают, или, что еще хуже, насилуют их. Я ужасно боялся ложиться спать и спал очень плохо и мало.

Так продолжалось в течение трех месяцев. Одним ужасным утром несколько старших ребят, пока остальные мальчики еще спали, приблизились ко мне и сорвали с меня одежду. Но прежде чем они успели что-либо сделать, вошел Константин, социальный работник из детского дома № 51, который приехал, чтобы забрать меня.

Тогда я совершенно не задумывался над тем, почему он оказался там именно в тот момент и Кто позаботился обо мне, я был просто благодарен за такой исход дела и радовался своему избавлению.

Когда я вернулся в детский дом, меня познакомили с тремя новыми воспитателями. Одного из них звали Владимир Юрьевич. Он был нашим преподавателем танцев и отцом двоих взрослых детей. Ему очень нравились маленькие мальчики, и хотя, насколько я знаю, его нельзя было обвинить в растлении малолетних, он всегда прикасался к ребятам неподобающим образом.

Он тоже ненавидел меня и Эдика и называл нас аристократами. Ему не нравилась наша чистоплотность, манера одеваться и то, что мы, в отличие от других мальчиков, не пили спиртное, не курили и не ругались. Все это просто выводило его из себя. Владимир Юрьевич, как и многие советские мужчины того времени, был любителем выпить и часто приходил в детский дом в нетрезвом состоянии. Он продолжал выпивать и в течение рабочего дня. Следующим летом он стал одним из руководителей нашего лагеря, где целыми днями прикладывался к бутылке на протяжении всей смены.

Однажды вечером во время лагеря все воспитатели были на берегу озера и выпивали там, а дети уже легли спать. Здание, в котором мы жили, было построено во времена Второй мировой войны. С тех пор его ни разу не ремонтировали, только покрывали очередным слоем краски.