Заговор против террора

Чем сильнее их гонишь от себя, тем в большем количестве они прилетают обратно, решил он, прежде чем погрузиться в неспокойный сон.

Приятной неожиданностью была гостиница, расположенная почти в центре города. Их поместили двоих в номере, предназначенном для пятерых. Возле каждой железной койки была тумбочка с ящиками, а под единственным маленьким окном стоял длинный журнальный стол, заваленный ворохом газет и журналов. С потолка свисала на шнуре одинокая лампочка, пытающаяся спрятаться под неопределенного цвета абажуром.

Все здесь радовало глаз: белоснежные простыни и подушки, стеклянные граненые стаканы на тумбочке, натертый до блеска пол и яркие солнечные зимние лучи, врывавшиеся в пространство между раздвинутыми занавесками в голубых цветочках.

– Мы будем здесь только вдвоем? – спросил Кирилл.

– Конечно. Мы на выполнении важного задания. Нам свидетели не нужны. Ты размещайся здесь, отдыхай, а я пойду по делам. Днем можешь делать все, что хочешь, но часов с пяти, когда стемнеет, никуда не выходи, жди меня в номере и будь готов в любую минуту к действию.

Весь день Щеголев отсутствовал. За это время Кирилл успел поесть в местной столовой, перечитать все газеты, и даже просмотреть старый номер журнала «Работница». Около шести часов появился Щеголев. На нем был старый тулуп, шапка ушанка и коричневые унты, какие носят пилоты, летающие на север.

– Готов? – лаконично спросил он.

– Готов, – бодро ответил Кирилл и бросился одевать припасенный для задания теплый бушлат и валенки, тщательно подобранные по размеру ноги.

– В таких не замерзнешь, – похвалил его Щеголев.

Машина «Волга» стояла у обочины, в ста метрах от гостиницы. Полковник сел за руль, Кирилл разместился на пассажирском сидении, и в ту же секунду мотор, еще не остывший, загудел всеми своими цилиндрами.

Щеголев вывел машину на окраину города, где в этот вечерний час на улицах не было ни машин, ни пешеходов. Исчезли трех-пятиэтажные здания, с тускло освещенными изнутри окнами, за которыми еще теплилась унылая жизнь коммуналок, и на смену им пришли частные маленькие домишки, едва заметные во мраке за сугробами снега.

Полковник вглядывался в темноту неосвещенной дороги, прищурившись и наклонившись вперед, как будто это могло сократить расстояние обзора. Вдруг он резко бросил руль влево, и машину занесло, но он сумел ее вовремя направить на узкую, заснеженную боковую дорогу.