Заговор против террора

Взгляд получился колкий, исподлобья, враждебный.

– Что вы имеете в виду, товарищ Вознесенский? – спросил Сталин, однако вполне дружелюбным голосом.

Вот оно, моментально сообразил Берия. Попался Вознесенский.

– Я высказывал свои соображения как в своих работах, так и во время обсуждений в Госплане и в Совете Министров. У трудящихся отсутствуют экономические стимулы, и потому возникла проблема производительности труда. Во время войны был сильный моральный стимул – победить гитлеровскую Германию. Сейчас этого стимула нет.

Все прекрасно понимали, что Вознесенский имеет в виду. Народ, переживший горе и тяготы самой кровавой войны в истории человечества, народ-победитель, надеялся, что в условиях мирного времени дух свободы пронесется над страной, и жить станет лучше, и люди смогут жить в квартирах и зарабатывать достаточно, чтобы прокормить и обуть детей. Народ устал от жертв, от призывов, и заставить его снова работать на патриотизме и лозунгах было практически невозможно.

– Есть другой, не менее важный моральный стимул, – вмешался Маленков.

 – Не исключено, что мы на пороге третьей мировой войны, и потому задача идеологических организаций донести это до широких слоев населения.

Глаза Сталина потеплели. Он взглянул на Маленкова с безошибочным выражением одобрения.

На лбу Вознесенского обозначились угрюмые вертикальные морщины, однако в целом его волевое лицо оставалось непроницаемым. Напрасные старания. Берия знал, что за этой каменной маской скрывается презрение к ним, недоучкам, волею обстоятельств вершившим судьбы страны и всего мира.

Вознесенский был единственным из собравшихся, который имел законченное высшее образование. Мало того, он был доктор экономических наук и член Академии Наук СССР.

Маленков учился в институте МВТУ, однако не закончил его. Молотов тоже учился в политехническом институте, и тоже не закончил его. Булганин учился в реальном училище, однако неизвестно, закончил он его или нет. Одно ясно: никаких знаний он оттуда не вынес, однако ухитрился приобрести очень интеллигентный вид, за которым скрывался полный дурак.

Сам Берия закончил только техникум, и хоть он и старался всю жизнь учиться, до Вознесенского ему было далеко. Об образовании Хрущева можно было говорить только в контексте анекдота. Он учился в так называемой Промышленной Академии, но до академика ему было дальше, чем неандертальцу до профессора. Оставался вождь, светоч знаний, который учился только в церковно-приходской школе.