Дорога крови

– Идём, раб. – Уник дёрнул за цепь, и пленник послушно пошёл за ним следом.

Шумные улочки портового городка сводили с ума. Восхитительные ароматы продающейся с лотков еды, перемешанные с куда как менее приятными винными парами, которыми насквозь пропитались праздно шатающиеся матросы, и зловонием давно не мытых тел нищих; вездесущие мальчишки, путающиеся под ногами и норовящие стянуть всё, что плохо лежит; всадники, неистово требующие освободить им дорогу; важно вышагивающие гуси; стайки босоногой ребятни, с оголтелыми криками гоняющиеся за вымазанными в грязи свиньями, – Айзек отчаянно скучал по всему этому.

Даже по лужам помоев – непременным атрибутам городской жизни – и отъевшимся нахальным крысам, что перебегали от одной мусорной кучи к другой, не обращая ни малейшего внимания на людей.

Идя следом за Уником по извилистым переулкам, уводящим прочь от наполненной неумолкаемым гомоном и ежедневной толчеёй пристани, парень ещё острее ощущал тоску по свободе. Как же давно он не чувствовал это биение жизни, наполнявшее суетные приморские города, не ощущал твёрдую почву под ногами! Как давно не бродил по городу, заходя то в одну лавку, то в другую или вышагивая куда-то по заданию учителя по залитым полуденным солнцем улицам, ощущая тепло нагретых камней под ногами.

Сколько же он не покидал пределов корабля? Неделю? Две? Месяцы? Айзеку казалось, что этого времени с лихвой хватило бы на целую жизнь. Запертый на проклятом невольничьем судне, ставшем ему тюрьмой, парень чуть не позабыл, как прекрасен и безграничен оставшийся в прошлом мир свободных людей.

Мир, в котором шею не сдавливает железный ошейник с выбитым на нём именем хозяина, мир, в котором ты можешь не прятать глаза, боясь в очередной раз отведать безжалостно сдирающего кожу кнута. Мир, где, как бы худо тебе ни жилось, ты сам себе хозяин.

Айзек с удовольствием поменял бы свою сытую, рабскую долю на голодное, вольное существование в подворотне. Если бы только он смог сбежать, раствориться в окружающей их толпе! Уж потом парень приложил бы все усилия, чтобы больше никогда не увидеть ни Чёрного Человека, ни работорговца.

Но с двумя надсмотрщиками позади и Уником, ведущим его на цепи, словно какого-то дикого зверя, нечего было и думать об этом. Пленник был полностью в их власти, бессильный что-либо изменить.

«Пока бессильный, – поправил себя Айзек. – Не всё потеряно. Придёт и мой черёд отплатить вам сполна».

– Смотри, раб.