Груша цвела последний год

– Добрый день!

До боли знакомый вестибюль. Приятный глазу, пусть и малость вкраплённый визуальным шумом интерьер. Всё на своих местах. Шкаф с книгами, деревце желаний, журнальный столик с различной информацией и книгой отзывов, цветы в вазонах, картины, скульптура и фотопортрет «рыцаря белорусской литературы», усеянная коричневыми кляксами инсталляция «Быy. Ёсць. Буду». Ничего не изменилось с момента последнего визита, кроме одного – молоденькой брюнетки, вышедшей встречать посетителя. То есть меня.

– Здравствуйте! – с лёгким удивлением в голосе поприветствовал я привлекательную смотрительницу и, чтобы обозначить цель прихода, а также скрыть некоторое смущение, принялся доставать из рюкзака книгу для обмена.

 – Вот, возвращаю, что брал… А-а-а-а… можно ещё что-нибудь взять почитать?

Глупый вопрос. Как будто она могла отказать.

– Да конечно, берите.

Черная как смоль книга, на которой (вместе с советской звездой) кроваво рдели буквы названия романа, сразу привлекла внимание девушки.

– И как вам книга? – с казавшимся напускным интересом спросила она.

Понимая формальность данного вопроса, хотел было отделаться односложным ответом, но естественное желание произвести впечатление на симпатичную девушку взяло верх.

– «Петроград-Брест»? Неплохая такая…правда, произвела неоднозначное впечатление. Нетипичный роман Шамякина. Мне нравится его творчество, порядка десяти романов прочёл, – придавая вес словам, немного преувеличил я, – но вот эта книга… не понимаю я желание Шамякина обелить Ленина… спустя столько лет (непонятно для чего) окружил его неприкрытым обожанием.

С другой стороны, Шамякин, в отличие от Короткевича, всегда был системным писателем, хоть и порой превосходно критиковал номенклатуру… но всё же что-то подобное, в таком вот духе можно было ожидать от него.

Видимо, не найдя что ответить, девушка замолчала. Я уже поставил книгу на полку и, скользя взглядом по частоколу книжных корешков, подбирал для себя интересные варианты, как позади меня раздался задумчивый голос смотрительницы:

– Системным… это Вы верно подметили.

Владимир Семёнович никогда им не был… но и такая репутация не помешала ему ещё в пятидесятых стать членом Союза белорусских писателей.

Её слова заставили меня задуматься. Странно, что я раньше никогда не рассуждал в таком ключе, не брал в расчёт «лояльность» власти к персоне Короткевича.

Повернувшись к девушке, сказал:

– Признаться, никогда об этом не думал.