Груша цвела последний год

Но уже меньше чем через минуту вернулся обратно с початой бутылкой коньяка, которую затем, не скрывая удовлетворения, торжественно водрузил на столик.

– Верю я, верю, – наливая благородный напиток в чашку, продолжал Борисович. – Что я тебе Станиславский, чтобы не верить?! Просто прочно засела вот здесь, в голове, эта вековая мерзлота, косность мышления, что ли, что мешает простой вере. Вот за это и надо выпить – за веру. Завидую я тебе. – Игорь вдруг оборвал себя, и создавшуюся молчаливую паузу он использовал на то, чтобы опрокинуть залпом всё содержимое чашки.

 – Не хватает нам всем, братец, её.

Мне нечего было сказать в ответ. Я смотрел на Игоря, на то, как он расклеивается, как болезненно морщится то ли от выпитого коньяка, то ли от полноты чувств, и проникался к нему искренней жалостью.

– Не обращай внимания, что-то потёк я маленько, – шморгая носом, продолжал Борисович. – Итак, кто такой этот Глеб Нержин – мы узнали.

Интернет знал только одного Глеба Нержина – главного героя романа Александра Солженицына «В круге первом».

Ни я, ни Игорь не были поклонниками творчества русского писателя, что усложняло нам задачу.

– Роман был написан в тысяча девятьсот… кстати, тут несколько дат: пятьдесят пятый тире пятьдесят восьмой, затем шестьдесят четвёртый и наконец шестьдесят восьмой, – читал я информацию из Википедии. – Дата первой публикации за рубежом – тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год, а в Советском союзе – в девяностом.

– Значит… шестьдесят восьмой, – задумался Борисович.

 – Скорее всего, Солженицын был уже в эмиграции… хотя… я практически ничего о нём не знаю… да и «Архипелаг ГУЛАГ» с горем пополам прочёл только потому, что в моё время это модно было, все его тогда читали.

– Неплохо. А меня хватило страниц на двести, не больше… Хорошо, роман этот был опубликован заграницей в шестьдесят восьмом, – стал рассуждать я вслух. – Но в Союзе только на его исходе. Какова тогда вероятность, что Владимир Короткевич мог прочесть её?

– Напомни, в каком году он умер?

– Короткевич? В восемьдесят четвёртом, – ответил я.

– Ну тогда с вероятностью в сто процентов, – авторитетно заключил Игорь. – Всё зависело только от предпочтений самого Короткевича. Ты что-нибудь слышал про самиздат?

– Нет.

– Это когда в обход цензуры люди печатали и распространяли запрещённую литературу, – пояснил сосед. – Так что, скорее всего, «В круге первом» появился в нашей стране не позднее конца шестидесятых. Ну может, в начале семидесятых.