Иван на войне. По запискам лейтенанта. Серия «Русская доля»

– Вот тебе и квартира… – со скорбной интонацией произнес Животов, кивнув в сторону развалины. – Ведь кто-то здесь жил, хозяйство вел, дом для семьи отстраивал, а теперь, в одночасье бах и лишили людей всего. Семья если и жива, так осталась без крыши над головой. За что, Вася?

Чернов подумал… и ответил:

– Война Ваня! От неё все страдают, а за что? Один бог знает.

– Ты что же верующий что ли, комсомолец Чернов? – в шутку подозрительно посмотрел на молодого офицера Иван.

– Да нет вроде бы? Хотя крещёный.

У нас в глухомани ещё старой веры старики придерживаются. Вот меня и окрестили. Но потом меня в комсомол приняли и теперь я не знаю: верующий я или атеист…

– Тебя же крестили помимо твоей воли, не спрашивали у тебя?

– Конечно не спрашивали, я ещё и не говорил и не понимал ничего.

– А вот когда в комсомол вступал, уже ведь всё соображал?

– Это да, Вань, соображал вроде.

– Значит считается то, во что ты вступил в твёрдой памяти и в здравом рассудке. Значит ты, Василий скорее атеист, чем верующий.

Да ты не переживай, Василий, это не большая беда. Я вот тоже крещёный, да попами учёный. Может поможет нам это с тобой в живых остаться, как мыслишь? – взглянул на лейтенанта Иван, прикидывая про себя, можно ли с этим парнем в разведку идти.

– Так думаю, что крещённым лучше смерть-то встречать. Вдруг есть всё-таки загробная-то жизнь?

– А я, Вась, так мыслю, что помогает бог тем, кто верит, кто истинно верит, а не просто так… – продолжал Животов свою проверку молодого разведчика на «вшивость», – мол я когда-то крещённый, всю жизнь не верил, а как смерть подошла, то и вспомнил для своей выгоды.

Как думаешь честно это будет перед богом-то?

– Совсем не честно, товарищ лейтенант, а подло это будет и перед богом и хоть перед кем, – подвел итог разговора Чернов.

– Я тоже так думаю, Василий, а как же иначе…

«Должен сгодиться, свой парень», – подумал про себя Животов.

…У искорёженной металлической ограды одного из дворов, Иван подобрал слегка помятую жестяную вывеску дома с обозначением номера и названия улицы.

Животов стряхнул с неё снег, протёр рукавом и прочитал: «Улица 7-ой Армии».

– Ишь ты! Может теперь нашей дивизией назовут, поскольку мы город освободили? – показал Иван вывеску Чернову. Потом посмотрел на неё внимательно и, пристроив на уцелевший цоколь дома, уже негромко и печально пропел:

– Где эта улица, где этот дом, где эта барышня, что я влюблен?!

Чернов понял, что Иван загрустил.