Моя правда! Серия «Русская доля»

Сидя уже за столом, приняв пару стопок «на грудь» и закусив с дороги, Митяй передал Михаилу Ивановичу большой привет от сына и ещё то, что сейчас в письмах не пишут, как многозначительно прокомментировал Митяй перед рассказом:

– Мы с Андреем, дядя Миша, вступили в партию социалистов-революционеров и в армию – на фронт уже не вернемся. А Андрей по заданию партии сейчас направлен с помощью наших, которые в штабе Южного фронта, в Питерский гарнизон. Я тоже скоро туда еду, там сейчас всё решается, в столице.

– Ну а на фронте то, как оно? – подвинулся ближе Михаил Иванович. – Чья берёт?

– Вначале вроде бы наша брала. А сейчас бьют нас вовсю германцы. Терпим поражение за поражением. Войне конца не видать. Офицерьё совсем озверело. Солдат муштруют хуже прежнего, за невыполнение приказа командира, за отказ идти в атаку сразу под арест и дело направляют в военно-полевой суд. Военно-полевые суды работают не покладая рук. В двадцать четыре часа или расстрел или петля. Виселицы стоят по всей линии фронта.

– Во как! А наши, наши то генералы что? Чего же они-то супротив германца? – наливая в стопку и пододвигая сало, пытал Митяя Михаил Иванович.

– Верховный главнокомандующий великий князь – дядя царя ничего не смыслит в военном деле… – пропустив стопку и быстро закусив салом, продолжал Митька, – уступает врагу город за городом. Отдали: Вильнус, Варшаву, Львов, это только те, которые при мне отдали. Наша армия несёт огромные потери. Ходят слухи о предательстве на самом высшем уровне, во как, дядь Миш! Солдаты не выдерживают, бегут.

Генералы отдали приказ создавать в тылу заградительные батальоны для сдерживания отступления. Несчастный солдат, если в плен не попадёт, если немцы не подстрелят, тогда заградители расстреляют, когда назад повернёт. Семьи же сдавшихся в плен, теперь лишаются всякого пособия за служивого. А тех кто в плену побывал сразу в Сибирь, в рудники. Вот причём тут семья солдата? Скажи, дядя Миша? – потянулся Митька за второй, уже налитой дедом стопкой.

– Да-а, Мить, плохи видно наши дела, уступаем стало быть немцу. Наше бы поколение не уступило. Наверное нам придётся идти, ничего вы не можете. Только краснобайству, да революции этой вашей и научились. Одной болтовнёй германца не возьмешь! – начал расходиться Михаил Иванович. Но тут же довольно быстро одумался, осёкся и смягчился:

– Ну а сам то он как? Витька-то?

– Да жив здоров и не ранен ни разу, ни то что я.