Марина

Её все пугались, и когда воспитатели-женщины пришли жаловаться директрисе, та рассказала некоторые подробности из жизни Маргариты. А именно, что та из Белоруссии. Похоронку на мужа получила в самом начале войны. Младший её сынок во время войны умер от тифа. Старшую дочь, которой было четырнадцать, на её глазах двое фашистов изнасиловали, а потом застрелили. Маргариту ждала такая же участь, но от ярости, с которой она защищала дочь, и от всего ужаса произошедшего, с ней случился припадок, и фашисты побрезговали ею.

После услышанного Маргариту перестали бояться, жалели, но общаться не спешили, потому подружек у неё не было, хотя коллектив был в основном женский и не молодой.

Под свой уголок, где ей предстояло жить, Маргарита приспособила отдельно стоящую каморку. В лучшие времена в ней собирались хранить овощи, но нынче хранить было нечего. Ловкая и работящая, она быстро привела каморку в жилой вид. Заколотила щели, где-то раздобыла буржуйку, из найденных где попало досок застелила пол, сколотила стол, табуретки. Она даже умудрилась сама починить вышедшую из строя железную кровать. Маргарита была бережливой и умелой.

За окном стояла осень, темнело рано. Однажды в воскресенье Маргарита возвращалась после обеда из церкви и во дворе детдома – где-то в гуще кустарника, ближе к забору – она услышала тихий детский плач. Сработал материнский инстинкт, и она бросилась к ребёнку. Этим ребенком была Марина. Эту жалкую девочку дворничиха приметила давно: её убогий вид, те клички, которыми её щедро одаривали воспитанники и персонал.

Милосердной Маргарите было жаль девочку. Она всегда при случае причёсывала малышку, заплетала ей косы. И вот сегодня, увидев плачущую Марину, Маргарита, не раздумывая, привела её к себе в каморку. Накормила, успокоила. На расспросы та рассказала, что девочки выгнали её на улицу и на стул закрыли дверь, а на улице темно и страшно.

Маргарита твёрдо решила встать на защиту ребёнка. С это дня Марина стала жить у неё в каморке. На грубые упрёки воспитательницы Маргарита грозно мычала в ответ, не разрешая даже приблизиться к девочке в попытках забрать её.

Воспитательница не думала сдаваться и бросилась искать поддержки у самой директрисы, на что та почему-то лишь сухо заметила:

– Ну и чёрт с ней. Пусть живёт у этой полоумной.

Больше к этому вопросу не возвращались.

Милосердная Маргарита с головой окунулась в заботу о Марине, не забывая, разумеется, и свои профессиональные обязанности. Девочка хорошела на глазах.