Марина

Жена, увидев на муже парадный костюм забеспокоилась.

– Сёмушка, сегодня не девятое мая, по какому случаю ты так нарядился? – встревожено глядя ему в глаза, спросила она.

– Не беспокойся, Софьюшка, я всего лишь иду в школу, – ласково ответил он, нежно поцеловав жену в лоб.

– Проблемы у Лёни?

– Нет, нет, я по другому поводу.

– Значит, насчёт Марины… Сёмушка, вылечил и хватит! Выпиши девушку, и всё забудем, как страшный сон. Я прошу тебя! – в её глазах стояли слёзы, и женщина встала на дороге, мешая мужу открыть входную дверь.

– Софья, – серьёзно сказал он, – знаешь, почему не всех евреев уничтожили в оккупации на этой войне? Молчишь? Я тебе скажу. Потому что нашлись добрые, смелые, порядочные люди, – нет слов, чтобы выразить высоту их души, – которые, рискуя своей жизнью, спасали их. Рискуя своей жизнью, помогали. Понимаешь? Я не смогу жить, зная, что не всё, что мог сделать, – сделал для этой девочки. Не смогу смотреть в глаза сыну, – и Семён Давидович, мягко отстранив жену, открыл дверь и ушел.

Был тёплый весенний день. Солнце стояло высоко, но ещё не жарило. Деревья только начинали просыпаться от долгой спячки. И если подойдёшь к ним поближе и прижмёшь ухо к пока ещё чёрному стволу, то услышишь, как внутри, по одному ему известному ходу, поднимается вверх, беря своё начало в Земле, живительный сок, который, проникнув в каждую веточку, в каждый уголок дерева, выльется потом бурным ростом листьев и цветов. Запах весны уже чувствовался вовсю, хотя деревья пока ещё не цвели.

Семён Давидович вошёл в кабинет директора школы. Елена Аркадьевна была одна и что-то писала. Увидев гостя, приветливо улыбаясь, встала из-за стола и пошла ему навстречу.

– Давненько вы у нас не были Семён Давидович, какими судьбами? – сказала она, протягивая мужчине руку для приветствия. – Лёнечка – гордость нашей школы.

– Здравствуйте, – Семён Давидович пожал директрисе руку. – Я не по поводу сына.

– Да вы проходите, садитесь, – и Елена Аркадьевна рукой указала на стул, а сама прошла на своё место.

– Я по поводу Марины Никитиной. Как вы уже знаете, она лечится в нашей больнице. Я её лечащий врач, – с улыбкой, доброжелательно начал Семён Давидович, но директриса не поддержала его и сухо ответила

– А что Никитина? У неё много пропусков, и она останется на второй год.

Тогда Семён Давидович сменил тактику. Он не любил, когда его держали за простачка.