Марина

Всем были известны причины пропусков Марины и их последствия, и директриса прекрасно понимала, что не за таким ответом пришёл он сюда. Ещё больше он не любил, когда ему ясно давали понять: тебе ли, еврей, соваться… И потому уже менее доброжелательно, но всё же вежливо Семён Давидович продолжил.

–Понимаете, в чём дело: Никитина не просто болеет, её жестоко избили. У нас – в стране социализма. А ведь мы самая гуманная страна в мире. И тут такое. Я думаю, не дай Бог, информация просочится в прессу, а если в зарубежную?

– У вас какое-то предложение? – холодно спросила Елена Аркадьевна.

– Да, – опять доброжелательно продолжил Семён Давидович. – Вы знаете, мой сын всё это время занимался с Мариной, и потому, может стоит допустить девушку до экзаменов и отпустить с миром. И у всех – гора с плеч.

– Пожалуй, вы правы, – ответила директриса, сделав небольшую паузу. Тем более, что ваш сын занимался с ней, и они, должно быть, ликвидировали все пробелы. Хорошо, я поговорю с учителями, чтобы они лояльно отнеслись к Марине, и учитывали её положение.

Передайте, пусть Марина готовится к экзаменам и приходит их сдавать. Я думаю, девушка получит со всеми аттестат о среднем образовании, – вставая со своего места и уже улыбаясь, закончила Елена Аркадьевна.

– Спасибо, всего доброго, –встав, Семён Давидович пожал руку женщине, которую та протянула на прощание.

Марина очень обрадовалась новости, что допущена к экзаменам и сможет вовремя получить аттестат. У неё была мечта – уехать из этого проклятого города.

Они с Лёней уже начали строить планы своей будущей жизни после окончания школы. Любовь, которая зародилась в их сердцах больше года назад, со временем окрепла и превратилась в серьёзное, сильное чувство. Лёня трогательно ухаживал за больной девушкой. Он чуть ли не на голове стоял, чтобы поднять ей настроение, упорно занимался с ней, готовя к экзаменам. Они подолгу гуляли в прилежащем к больнице парке, и девушка потихонечку оттаивала, ей начало казаться, что всё плохое осталось в прошлом. У неё никогда не было родных, разве что Маргарита – дворничиха.

Сейчас же, общаясь с Лёней, с Семёном Давидовичем, Марина впервые почувствовала, что значит семья. Но она ещё плохо знала, что значит мать. С её безудержной, всепоглощающей любовью к своему ребёнку, с её жертвенностью, которая не знает границ.

Мама Лёни не была исключением. Она неистово любила своего сына, и то, что из-за какой-то там девчонки её сын может быть не выпущен из страны, не давало ей покоя.