Марина

Я, конечно же, его уничтожил, но предварительно, прочитал. Та девушка, о которой там шла речь, я смотрю, живёт теперь с вами? Так вот, в доносе ты, Семён, обвиняешься в превышении своих должностных обязанностей, а именно: выделяешь отдельную палату, особое лечение своей знакомой. Ты представляешь, чтобы было бы, если бы не ко мне первому попало письмо? Ты думаешь, кто-нибудь стал разбираться в правдивости этих сведений?

– Эдик, она сирота. Да, её отец – нацист, мать, скорее всего, расстреляли. Судить всегда легче.

Девушка жила в детдоме, и её зверски избили свои же детдомовцы. За что -, сам понимаешь. Эдик, я не смог поступить иначе. Лёня дружит с этой девушкой, похоже, у них любовь. Отдельная палата –да, чтобы не травили соседи.

– Жестоко, что говорить… Дети народ безжалостный. Жаль девчонку, но если вспомнить, сколько детей загубили сами фашисты… Как бы там ни было, вам должны дать разрешение на выезд, но надо быть крайне осторожными. От этой девушки надо избавиться. Всё равно с собой вы её взять не сможете.

– Не знаю, что сказать тебе. Скорее всего – нет. Я не смогу так поступить. А если у них серьёзно, как мне потом смотреть сыну в глаза?

– Непростая история. Даже не знаю, что и посоветовать. Утро вечера мудренее, пошли, Семён, что-то спать хочется.

На следующий день вечером Эдуард Петрович уехал в Москву. Семён Давидович, проводив друга, успокоенный вернулся домой. Он не стал рассказывать жене о доносе, он вообще начал подумывать об отказе эмигрировать.

Лёня и Марина успешно сдали все экзамены и получили аттестаты. В домашней обстановке и отметили столь радостное событие

Ужинали в их семье обычно с приходом Семёна Давидовича домой. Он знал, что домочадцы без него не сядут за стол, потому старался позже шести вечера не задерживаться. Сегодня было всё, как всегда. В шесть вечера сели ужинать.

– А что, Лёня, не съездить ли нам с тобой на выходные на рыбалку? Я узнавал, места в доме отдыха «Родник» есть. И даже забронировал на эти выходные.

Что скажешь, сынок? Поедем, давненько мы свои удочки не доставали.

– Здорово, папа! – обрадовано подхватил Лёня. – Все вместе поедем. Маму и Марину возьмём.

– Нет, нет. На меня не рассчитывайте. Часами сидеть и смотреть на удочку? Нет уж, увольте. Я думаю, и Марине там делать нечего. Мы с ней дома останемся.

– В этом я с мамой соглашусь, – в разговор влез Семён Давидович. – Очень жаль, Мариночка, но ты, похоже, простудилась.