Заморок

Женщина, может, хотела б свою злость и все-все запрятать, а помада возьмет – раз! – и расскажет правду. Ты ж, женщина, сама по себе выбирала, так не жалуйся.

Да.

У Надежды Сергеевны блузка на цвет была синяя, а рукав длинный и юбка черная под поясок. А живот у Надежды Сергеевны для пояска не годись, и остальное не годись – бока и что с спины тоже.

Да.

Я про наклонилась.

Надежда Сергеевна наклонилась, чтоб меня записать в библиотеку на называется “карточка”. В эту секундочку видные с выреза груди у Надежды Сергеевны получились вроде два уха у кроля.

У нас с мамой Тамарой сосед, так сосед держал кролей на мясо. Я бегала смотреть, как сосед вешал кролей, которые забивались, ушами наниз. Сосед кролей по очереди молотком по голове, по голове… Раз! Раз! У Надежды Сергеевны груди в вырезе были как кролиные уши наниз головой. Только без шерсти, конечно, и не серые тоже.

По правде, мне вспомнилось про кролей, потому что у Надежды Сергеевны лицо похожее. Мне кроли сами по себе нравятся.

А Надежда Сергеевна была не кроль, а женщина, потому и некрасиво.

Ага.

Надежда Сергеевна мне предложила, чтоб мне взять книгу, хоть тут читать, хоть домой. Надежда Сергеевна спросила про что я люблю. Я, конечно, сказала, что про все и что сейчас возьму что посоветуют. Надежда Сергеевна посоветовала “Покорители вечных бурь” как познавательное и дала мне с стола книжку. Я книжку взяла и посмотрела. Допустим, если б там не было, что “Детгиз”, я б взяла. А так – не надо мне.

Хоть, может, книжка сама по себе и хорошая. И потом. Книжка эта получилась не толстая. Наверно, Надежда Сергеевна не захотела мне дать, чтоб была толстая и взрослая тоже. Наверно, подумала, что я с книжкой не дружу, что я похвалилась.

Допустим, я похвалилась. А зачем Надежда Сергеевна так?

В эту секундочку мне надо было, чтоб толстая. Я б книжку рукой притули?ла до себя, вроде мать ребенка, а в другую руку – раз! – и взяла б тяжелое ведро. Ведро ж будет тяжелое уже, когда я дойду до Александра Ивановича.

Александр Иванович увидит, что я и с книжкой, и с ведром, аж надрываюсь, а не отбрасываю и то, и другое тоже.

Я сказала Надежде Сергеевне:

– Ой, спасибо! А можно мне про такое же самое, толстую-толстую, чтоб на много хватило?

Надежда Сергеевна на мои слова не удивилась, а пошла за полки и принесла толстенную книжку.

Надежда Сергеевна в руки мне книжку не дала. Хоть бы я на название посмотрела, нет.