Заморок

Надежда Сергеевна и сама по себе название не сказала, а записала в карточку.

Когда писалось, Надежда Сергеевна мне рассказала, что эта книжка тоже интересная, что я потом посмотрю, что мне до весны хватит.

Конечно, я не заспорила – до весны или, может, не до весны. Я хорошо попросила Надежду Сергеевну отдать мне посуду с буфета.

Надежда Сергеевна пошла за полки, вынесла тарелку, чашку на блюдце и рассказала, что получается неудобно, что Надежда Сергеевна б сама принесла, что спасибо.

Я приняла посуду с рук на руки и обсмотрела перед своим лицом.

По правде, чашка была снутри от чая черт-те какая.

Я так и выразила, чтоб Надежда Сергеевна не боялась, что я всю-всю грязюку чисто отмою.

Я положила посуду в ведро, книжку себе до груди притулила и пошла.

Я тогда подумала про Надежду. Допустим, есть человек. Ну скажи мне человек, что нету посуды, я ж поверю, я ж не полезу искать-выискивать. А человек сам по себе вынес.

Конечно, я Надежде правильно указала на грязюку. А получается ж, что Надежде до моего указывания было стыдно тоже.

Зачем вынесла? У человека сделалась такая привычка, что когда человека спрашивают, надо всегда ответить. Пускай бы человек взял – раз! – и не ответил.

Да.

Я шла и стучалась в все-все двери. А двери мне открывались не все. Которые открывались, так всюду находилась не ихняя посуда.

В комнату “Женсовет” меня не пустили. Там двери открыла женщина. Женщина меня отпихнула, вроде я стремлюсь не знаю что.

Я и языком своим не повернула, а женщина сказала, что просит не беспокоить, что заседание.

Женщина взяла – раз! – и повернулась, аж юбка черт-те какого клеша мазанула меня по ногам до самого живота.

Возраст у женщины был как для меня, так старый. Может, как у Галины. Я хорошо не посчитала, потому что женщина была сама по себе вся-вся крашеная. И волос крашеный, как у Катерины, и брови с губами тоже. У женщины красоты не было. Когда у человека есть красота, я всегда увижу и скажу. На фигуру женщина была хорошая.

Я еще подумала, что когда я буду старая, так тоже.

Я – раз! – взяла и переложила в ведре, потом опять, чтоб мне получилось лучше. Еще и вилки с ложками, некоторые давали гнутые.

Да.

Я всегда внимательно отношусь к поручениям мне. Потому я стучала в все, что было можно.

Под лестницей были маленькие двери, с скосом.

Я постучала.

Голос меня впустил.

Это был Дмитро.

Дмитро сидел за столом с ящиками и резал газету на бумагу.