Баллада о солдате (сборник)

И только фермы моста, вырванные из живого тела земли, разрушенный эшелон и догорающие вагоны напоминают о трагедии ночи.

Сидят и стоят над убитыми живые. Не голосят, не причитают. Нет больше ни сил, ни слез.

Спят и вздрагивают во сне уснувшие под утро дети.

А на руках молодой матери шевелится уцелевший комочек жизни. Он не спит, он деловито и жадно сосет обнаженную грудь.

Жизнь продолжается. Светлеет небо.

Утомленный, сидит на бревне Алексей. Лицо его перемазано. Рука в крови. Рассвет – кончился его отпуск.

Он устало достает из кармана кисет, шарит в нем. Кисет пуст. Кончился табак.

С прибывшего эшелона спешат к месту происшествия люди.

* * *

…Санитары перевязывают раненых. Уносят их к эшелону на носилках. Алексей все еще сидит на том же месте. Ему вместе с этим эшелоном в обратный путь.

– А ну, посторонись, солдат, не мешай… – говорит ему какой-то санитар. Алексей встает, уступая дорогу носилкам, отходит в сторону.

Но и здесь он мешает озабоченным, делающим свое дело людям.

– Ну, чего стал? Посторонись!

Алексей послушно отходит в сторону. Мимо него гурьбой, почему-то очень торопясь, бегут к вагонам измученные страшной ночью люди, волоча за руки сонных, перепуганных детей.

Недалеко от Алексея большая группа пассажиров осаждает человека в шинели без погон. Все говорят наперебой:

– Товарищ, а меня почему?

– Товарищ начальник, как же мы? Мы не можем здесь оставаться!

– Товарищи! Я уже говорил… Сейчас повезем только раненых и пострадавших женщин и детей.

Все остальные останутся здесь и будут ждать возвращения эшелона. Он возвратится ровно через два часа!

Алексей быстро повернулся к говорившему и как бы очнулся от сна.

– Два часа! – слабо вскрикнул он и бегом бросился к реке.

…Вот он нетерпеливо прыгает с плота в воду и взбирается на крутой берег.

…Задыхаясь, подбегает к шоссе. Поднимает вверх обе руки.

Мимо него с шумом проносятся машины.

Алексей выбегает на середину шоссе.

Очередная машина с визгом останавливается перед его грудью.

– Ты что, очумел?! – высунувшись, кричит солдат-шофер. – Жизнь надоела?

Алексей прыгает на подножку.

– Друг! Подбрось до Сосновки, тут всего десяток километров в сторону.

– Не могу! – кричит шофер.

– Ты пойми! Я с фронта! Мне сейчас же обратно! Только обниму мать, и все!

– А мне за тебя на «губу»?! Слазь!

– Черт с тобой, шкура! – зло крикнул Алексей, соскочил с подножки и побежал по целине.