Лето, в котором снова ты

"И что, на этом все? Я опущу руки и позволю миру прокрутить меня в этой мясорубке?! Вот уж дудки!"– Оля сжала кулачки, преисполненная решимости, – "я, черт побери, все ещё жива, здорова, руки и ноги на месте! И голова – тоже на месте, что немаловажно! Значит, вылезу из этой передряги. Ну и что, что одна? В эту жизнь я пришла тоже одна, и справилась. Правда у меня были мои мама и папа…".

От мысли о родителях Оля снова почувствовала, как глаза горят от слёз.

"Они там, наверное, с ума сходят, а я даже сообщить им не могу, что я жива… "

Оля решительно поднялась и села.

"Уууу… Видимо, крепко я треснулась, когда вырывалась. Гад беззубый!"– Оля метнула испепеляющий взгляд в сторону оборванца, который сладко посапывал на полу соседней камеры, подложив кулачок под щеку.

Мысленно послав ему все кары вселенной, Оля потрогала рукой затылок и зашипела от боли. На затылке была большая шишка, а волосы были в запекшейся крови.

"Черт, расшибла все-таки… Надеюсь, обошлось без сотрясения.

Оля стала озираться по сторонам, пытаясь понять, где она находится, и что есть вокруг.

В стороне виднелись городские ворота и каморка стражи. Оттуда она пришла. От ворот в обе стороны шла городская стена, высокая и неприступная. По бокам от входа стояли крытые мешковиной телеги. Далее взгляду открывалась городская площадь. Удобное расположение для приезжих купцов позволяло бойко вести торговлю: по периметру площади рядами, как сиденья в цирке, располагались торговые палатки – естественно, с утра ещё пустовавшие.

"Здесь центр всей городской жизни должно быть,"– смекнула Оля, – "значит, можно будет раздобыть еды. Только вот платить мне нечем. Да и что с одеждой делать? Я слишком бросаюсь в глаза. Стащить разве что с веревок, если кто-то сушит? Для этого придётся уйти подальше в город, здесь поблизости жилья не вижу, всё какие-то лавки.

В центре площади стоял эшафот. Оля тревожно сглотнула.

"Твою ж мать… А вдруг эти охранники меня повесят? Только за что? Учить надо было историю в школе… За что назначали смертную казнь в 16 веке? Я ведь не убийца… Но воровать вещи явно не стоит, мало ли…", – Олю пробрал мороз по коже, то ли от холода, то ли от ужаса.

Тем временем солнце уверенно взошло над горизонтом.