Лето, в котором снова ты

С ведьмой близости искать – даже звучит странно. Стали мы с Есенией поддержкой да опорой друг другу. Полюбили крепко. Да и повенчались потом тихонько в церкви. Жить стали в доме старого кузнеца.

Оля старалась не выдать слез. Невыносимо было знать, что жених её женился не на ней. Ладно – женился, а то ведь – полюбил… Уняв предательски дрожащие плечи, Оля глубоко вздохнула и спросила:

– Она скоро придёт, да? Это тот самый дом?

Саша глубоко вздохнул.

– Дом-то тот, да не придёт она. Никогда уж не придёт…

Оля подняла заплаканное лицо и вопросительно поглядела на Сашу.

– Умерла она в родах. Уже 4 года, как нет их. Один я остался. Ни жены любимой, ни дочери. Девочка у нас. Была.

Саша закрыл лицо руками и зарыдал.

– Дурак! Не хотел к ведьме на поклон идти! А повитуха деревенская не справилась. Не вытащила, не спасла их. Гордость моя их сгубила… Побоялся долга перед ведьмой… Трус…

Оля не сдерживаясь, рыдала рядом. Сердце разрывалось от обиды, а ещё от жалости к Саше.

Хотелось злиться и обвинять его, да не получалось. Было бы легче, знай она, куда эмоции направить, да он ведь был не виноват. Не по своему желанию попал сюда. И жил, как мог. И ждал её долго. А теперь корит себя за смерть любимой, и от того ещё поганее становилось у Оли на душе.

Саша утер слезы и сгреб Олю в охапку, крепко обнял её и поцеловал в макушку.

– Ты прости меня, Олюшка, что не встретил, как должно, тебя. Трудно мне. И видеть тебя трудно, и стыдно перед тобой. И по Есении тоскую, любил её ведь.

И себя виню, что не сберег жену и дочь. Дай мне время, слишком много всего произошло.

Оля прижалась к его груди и зажмурилась. Страшно было спрашивать, но не знать наверняка – невыносимо.

– Ты больше не любишь меня, ведь так?

Саша промолчал и обнял её чуть крепче.

– Я помню, как любил тебя. И как невыносимо тосковал по тебе, когда загремел сюда. Но столько лет прошло… Чувство такое, что обнимаю сейчас одноклассницу, в которую был влюблен ещё совсем мальчишкой.

Вроде тепло и хорошо на душе, но страсть ушла, и есть лишь ностальгия.

Оля потерла грудь в районе сердца, неосознанно пытаясь унять боль в душе. Оказалось, что может быть ещё больнее. Он не только полюбил другую и заделал ей ребёнка, но и её, Олю, забыл.

Забыл, как носил на руках, как красиво ухаживал и добивался её внимания. Забыл обо всем, что их связывало…

Осознание шарахнуло, будто молния. Оля прервала объятия и взглянула на Сашу.