Лето, в котором снова ты

Никого у меня больше не было, кроме тебя! Клянусь!

Женщина упала в ноги великому князю и залилась слезами.

Анисья спросила:

– Великий князь, что если бы правдой это оказалось? Неужто бы забрали домой Софию с ребёнком?

Князь покачал головой.

– Она теперь монахиня, Божий человек. А у меня жена, Олена моя. Красавица и умница, каких не найти! Сына бы нашёл, забрал. И вырастил из него достойного наследника престола, истинного правителя. Справедливого и честного, который бы дело моё продолжил – объединил бы земли Русские да наладил бы торговлю с дальними странами.

Не можно страну-то в чужие руки отдавать, да я немолод уж.

– Не кручиньтесь, батюшка, будет ещё у вас достойный наследник, – Анисья ободряюще улыбнулась и положила руку князю на плечо.

Князь опустился к рыдающей в его ногах женщине, погладил её по спине:

– Ну будет, будет тебе… – помог подняться с пола и провёл до кровати, – отдохнуть тебе надобно, София.

Оставив монахиню на кровати, князь в сопровождении матушки вышел из кельи.

Напоследок оглянувшись, Анисья одобрительно кивнула Серафиме, устроившей это представление.

Дождавшись, когда князь с дружиной уедет восвояси, Серафима освободила настоящую Соломонию из стены и тут же вернула ей дар речи. Однако не последовало ни слез, ни громкой тирады, ни возмущений. Женщина обессиленно опустилась на свою кровать и устремила в стену опустевший взгляд.

Серафима заговорила:

– Ведь не сказала я ничего такого, чего не сказала бы ты сама. Я правду говорила. Но он поверил не тебе.

А знаешь, почему?

София молчала, не поворачивая головы, слеза горячей строчкой катилась в подушку.

– Потому что ему не нужна эта правда. Ни ты не нужна, ни твой ребёнок. Ему проще поверить в то, что это ошибка, чья-то злая шутка. Ему проще было поверить в твоё безумие, чем бороться за вас.

Серафима, не скрывая злого ликования, прохаживалась вдоль кельи, всё дальше отравляя своими словами душу Софии:

– Наш государь, муженёк твой бывший, – слаб и бесхребетен. Ему давно уже духовники да бояре диктуют правила игры.

И ты давно уже не фигура на доске, дорогая София, а срубленная королева, и место твоё – не там, а здесь. Отдохни и помолись. Завтра будет новый день, в котором для тебя снова ничего не изменится.

Серафима вышла из кельи, оставив Софию одну.

На рассвете, когда ведьмы после ночи отдыхают, белая голубка вновь вылетела из окошка кельи Софии.

В записке было всего несколько слов:

"То не я была у твоих ног.