Отрицательно настроенный элемент

В глубине полумрака послышался женский голос, усталый и взволнованный:

– Никак моего привели… Ну ты что, опять наклюкался?!

– Уди, змеюка! – рявкнул Вовка, пытаясь спрятаться за спину Василия.

Из темноты вынырнула растрёпанная женщина в телогрейке нараспашку.

– Ой, Вась, ты, что ль? – удивилась она и сразу же насторожённо покосилась в сторону Долганова. – Здрасьте… А это что у вас? Это он вам, что ль? Ну зараза! А что обещал-то?! Что обещал?! Вась! Давай его сюды, пусть уж дома блюет! И вы… пойдёмте. Там у нас помоем.

Простите ради Христа. Ох, наказанье какое…

Долганов с Василием уже привычным движением подхватили Вовку под руки и потащили к подъезду. После акта очищения желудка Вовка, почувствовав некоторый прилив сил, заревел во всё горло:

– Сени но-о-овые, клено-о-овые, решо-о-очетые!

В окнах то тут, то там появлялись силуэты любопытных.

– Решо-о-очетые! – горланил Вовка, упираясь. – А он… рабочий класс не уважает! Вот спроси его! Не уважа-а-ает!

Глава 4

Дождь утих.

Окна в бараках погасли. И лишь одинокий фонарь возле второго подъезда продолжал мигать, бросая на мокрый асфальт скупые лучи.

Один за другим Долганов с Василием вышли из подъезда, закурили и быстрым шагом двинулись в сторону улицы. Долганов держался так, словно они уже простились, и не обращал на своего спутника никакого внимания. Василий же, наоборот, с любопытством поглядывал на Долганова, раздумывая, как лучше начать разговор.

– А я тебя знаю… – наконец заговорил он.

Долганов вопросительно покосился в его сторону.

– Ты адвокат… Я тебя видел, когда Ваньку судили Воронцова. Помнишь Ваньку-то?

– Помню… – ответил Долганов с некоторой грустью. – Я всех помню…

Василий оживился.

– Вот и он тебя помнит. Это, говорит, настоящий адвокат. Он интересы твои защищает. Сходить бы к нему, да что я ему скажу? Стеснительный…

– А ты его откуда знаешь?

– Дак я ж тоже камышовский. Его изба у станции стоит. Мамаша его там живёт. А наша в том конце, где пруд… А сейчас ты кого защищаешь? Или нельзя говорить? Служебная тайна?

– У меня теперь другая служба…

– Не адвокат уже?

– Нет.

– И что ж ты делаешь?

– Охраняю социалистическую собственность… Сутки через трое…

Василий растерянно захлопал глазами.

– За что ж тебя так?

Ничего не ответив, Долганов едва заметно повёл бровями, как нередко он инстинктивно делал, когда слова казались ему излишними. Разговор прервался, но Василий явно сделал для себя какие-то выводы.