Чаща

Нельзя было допустить, чтобы одежда промокла насквозь, потому что лекарств нет, а раствором из смолы я могла разве что вылечить больное горло, но не снять жар. Не стоит облегчать хищникам или мародерам охоту. Любое недомогание лишило бы меня возможности идти дальше, поэтому я почти бежала, когда увидела вдалеке раскидистую ель, ветви которой опускались вниз, создавая теплое и сухое укрытие. Единственный его недостаток – сложное для разведения костра место, но если постараться и разжечь аккуратно, то можно избежать пожара.

Нырнув в укрытие, я первым делом развесила на ветвях мокрые вещи и, содрогаясь от холода, принялась рыть ямку для будущего очага. Дождь продолжал усиливаться, но густые еловые ветви надежно закрывали меня от непогоды, а настил из хвои на земле послужил дополнительным утеплением, отчего казалось, что здесь, под елью, гораздо теплее, чем за ее пределами.

Пахнуло сыростью. Разрытая холодная и влажная земля сочилась червями. Повезло, что была зайчатина, иначе пришлось бы собирать этих мерзких гадов на ужин.

Завалявшимися на дне сумки кусками старой фольги я обложила дно ямки и принялась разжигать костер. Когда пламя начало жадно поглощать брошенные в дар ветки, я смогла наконец устроиться поудобнее и задремать, облокотившись спиной на теплый ствол. От сырости меня бросило в жар, щеки пылали, но согреться никак не удавалось. Так бывает, когда промерзнешь во время долгой прогулки на свежем зимнем воздухе, – в детстве подобное случалось постоянно, стоило только заиграться с соседскими ребятами. Я продолжала вспоминать снежки и снежную бабу своего детства, и как делала ее совсем недавно со своими близкими, уже будучи взрослой. Я вспоминала, а голова неудобно падала то на грудь, то куда-то вбок, от чего я каждый раз вздрагивала и просыпалась в необъяснимой тревоге. Наконец, мне удалось ненадолго заснуть, костер все еще тлел, вещи понемногу высыхали, озноб уменьшался, уступая место спокойствию. Сон продлился недолго: как только скрылся последний луч света и лес погрузился в ночной мрак, где-то совсем близко послышался пронзительный вой. Так громко, что мне показалось, будто источник находится всего лишь в нескольких десятках метров от моего укрытия.

– Волки, – одними губами прошептала я сама себе.

Скорее всего, учуяли заячьи потроха. Я с силой ударила себя по щеке: «Тупица, знала же, что по осени у них нюх острее, чем в любое другое время года, и выпотрошенный заяц лучшая приманка, – как на ужин пригласила».