Обломки мифа. Книга 2. Враги

Василевс отвернулся к изображению Христа Пантократора, перекрестился:

– Господи, упокой душу раба твоего Мануила.

Повернулся к Эксакиониту и продолжил:

– Брат Лев месяц горевал, как узнал об этом, да и сейчас в общем-то… Но он хотя бы умер как герой, с мечом в руке, а не как мой, от чужой глупости и трусости.

– Все под Богом ходим, – печально сказал Эксакионит.

Несколько лет назад, сын Никифора Варда, играл со своим двоюродным братом Плевсом в поединок. Они мчались на лошадях по равнине, и Плевс случайно поцарапал Варде бровь, сильно перепугался и отпустил копьё.

Копьё ударилось о камень, подскочило и воткнулось в голову Варде под нижней челюстью, пронзив мозг. Парень умер мгновенно. Сколько лет прошло, а боль от потери сына не утихала, и даже последующая смерть жены прошла мимо сознания, и при воспоминании о нём всегда подступал комок к горлу и сейчас вот тоже. Никифор Фока справился с собой и продолжил:

– Я тебя поставил и над Мануилом и над флотом. Ты где был, патрикий? Ты, стратиг фемы Сикелия? Вам надо было спокойно захватывать город за городом, выдавливая мусульман.

Как так получилось, что Мануил пошёл вглубь острова?

– Заманили. Молодой. Ему хотелось подвигов и славы. Всё и сразу, и как можно быстрей. Вот и пошёл. А нас в это время напали корабли арабов.

– И вы оказались в Мессинском проливе?

– Да.

– Нашли место для драки. Там и без драки можно погибнуть: скалы, подводные камни, водовороты.

– Это так, светлейший. Мы жгли их корабли жидким огнём, а они, ломая вёсла, пришвартовывались к нашим бортам и перепрыгивали на палубу.

Рубились саблями. Друнгарий Никита сам с мечом дрался против арабов. Но на него с борта другого корабля набросили волосяную верёвку с петлёй на конце и перетащили на свой корабль. Дальнейшая судьба его не известна. Храбрый человек Никита, хоть и евнух.

– Почему не известна? Известна. Выкуп за него требуют, как, впрочем, и за всех остальных.

Василевс замолчал, задумался. Никифор Эксакионит тоже молчал.

Наконец Фока с раздражением сказал:

– Где ты сам был, Никифор? Почему ты не удержал Мануила? Почему не удержал Никиту?

– Флот прикрывал войска Мануила с моря. А я удерживал войска Оттона в Апулии.

– Удержал?

– Удержал.

– И не мудрено. Германцы – воины плохие. Они бросаются десять на одного, да и то с опаской. А арабы – в одиночку на десятерых. Опасность исходит от мусульман. Как ты это не понял?

– Извини, светлейший.