Столб словесного огня. Стихотворения и поэмы. Материалы архива Л. Леончини. Том 2

Сколько их! Считай-ка звезды,

И червонный колосок,

И усопших на погосте,

И зыбящийся песок!

Ах, с алчбою человечьей

Альционы в серебро

Погружаются по плечи,

И священное нутро,

Цель разбойничьих крылений,

Цель, быть может, и всего,

Туком дышащих мгновений

Наполняется легко!

IV

Не подобен ли белым пиратам

Необъятный Создателя мир,

И не правит ли туком проклятым

Мирозданье нелепейший пир,

И не мне ли назначен символом

Альбатрос, проглотивший кефаль,

Что трепещет в кишечнике голом,

Альбатрос, уносящийся вдаль;

И не я ли в груди, как Везувий,

Создают от тоски и огня;

И не я ли в искривленном клюве

Уношу золотое агня;

И не я ли всю рать альционов,

И сребристую в волнах камсу,

И земных и забережных тронов

Драгоценности в гроб унесу;

И не я ли, как хищник вселенной,

Поглощаю из края и в край

И прошедший, и мир нерожденный,

И крылатыми созданный рай,

Поглощаю в грязи у дороги,

Ненасытный, голодный всегда,

Но уж насмерть усталые ноги

Не расправит иллюзий узда!

17–18 февраля

Феодосия

Верста придорожная

Один, как верста придорожная,

Стою я в краю гололедицы,

Но жизнь мне постыла острожная

И ласки седые метелицы,

Но песнь надоела мне горькая

Плетущихся мимо острожников,

И жду не дождуся лишь зорьки я, —

Забыл меня, бедного, Боженька!.

Настанет весна, это знаю я,

Приходит нередко болезная,

Зачем-то душою оттаю я,

Польется и песнь безнадежная!

Ах, сколько допето напраслины

Над миром, холодным покойничком!

Ах, сколько в игольчатом паслене

Сожгло мотыльков моих солнышко!

Не лучше ль забиться мне в петлице,

Как окунь, висящий на удочке,

Не лучше ли Деве-Метелице

Навеки склониться на грудочки?!

19 февраля

Феодосия

Ризы

Кольцо яремное на шею не ложится

Тому, кого Господь по странному капризу

Одел уже с утра в серебряную ризу.

Пускай он навсегда израненная птица:

Ему печали явь сокроют занавески

Лазоревых небес и слова арабески.

И даже под бичом надсмотрщиков тюремных,

И даже на дыбу, без чести и без шлема,

Ему не изменить видение Эдема.