Авианосцы адмирала Колчака

По крайней мере, на бумаге.

Вероятность противостояния с Болгарией русские военные предполагали как сугубо умозрительную. Освобождение от османского господства, многолетняя поддержка против Австро-Венгрии вводили болгарского царя в круг естественных и верных друзей русской короны. Поэтому его поспешное вступление в войну на стороне Габсбургов вызвало оторопь в Зимнем дворце. Министр иностранных дел Сергей Дмитриевич Сазонов никак не смог объяснить Государю, отчего осрамилась российская внешняя политика на Балканах.

Словно смертельно раненный Цезарь, воскликнувший «И ты, Брут?», император Николай Второй вправе был кричать: «И ты, Фердинанд?» Разве что великий римлянин умирал, а Россия не получила еще и царапины. Посему балканский Иуда проявил немудрую поспешность, объявив войну Сербии, тем самым практически вступая в войну и с большим славянским братом.

Южный театр военных действий отдали на откуп генерал-полковнику Брусилову, сделавшему головокружительную карьеру в малых войнах в Корее и на Балканах.

(1) Юго-Западный фронт против австро-венгерских войск возглавил генерал от артиллерии Иванов.

(1). Читателям, не знакомым с двумя первыми романами цикла – «Миноносцы адмирала Макарова» и «Танки генерала Брусилова», сообщим, что события в данной альтернативной истории происходят в мире, где Россия в результате нескольких успешных войн владеет бывшими турецкими европейскими территориями вдоль Босфора, Мраморного моря и Дарданелл, а также Маньчжурией. К началу войны с Германией и Австро-Венгрией имеет развитое машиностроение, а на вооружении передовой подводный флот, легкие танки и морскую авиацию.

2 августа 1914 года огромный четырехмоторный аэроплан «Илья Муромец» развернулся над морем, вальяжно сбросил высоту над Сухим лиманом и произвел спуск на летном поле Одессы. Алексей Алексеевич Брусилов сошел с трапа, следом легко сбежал Петр Николаевич Врангель. Небольшой двухместный биплан, очевидно, доставивший Колчака, трепетал крыльями на ветру.

Сам Александр Васильевич поспешил навстречу питерским генералам. Рядом с ним, видом похожий на побитую упитанную собаку, семенящей нестроевой походкой подтянулся Радко-Дмитриев.

Худой и жилистый Брусилов стиснул в рукопожатии вялую котлету болгарина. Балканский союзник обтекал потом на ярком летнем солнце и изображал крайнее несчастие от того, что безумный правитель его страны вздумал напасть на православного брата, к тому же непростительно сильного.