Авианосцы адмирала Колчака

Государь снял с поста самого Николая Николаевича! И здесь его благоволение не бесконечно.

В натопленном штабном блиндаже Хан сбросил доху, папаху и сколупнул льдинку, пристроившуюся на пышных кавказских усах.

– Радиограмма с побережья, ваше высокопревосходительство, – доложил подполковник, выжидательно глядя: у командующего часто бывали приступы гнева внезапно и непонятно от чего.

– Читайте!

– Докладывают – у побережья к северу от наших позиций на удалении двух миль замечены три больших броненосца.

– И что? Каких броненосца? Названия, калибр орудий, на какую глубину могут простреливать наши позиции? Почему не обстреляли их? Запросить! Немедленно!

«И цвет исподнего белья у матросов выяснить непременно», – ругнулся про себя штабист, которому капризы и выходки кавказского самодура давно уж стояли поперек горла. Из полевых пушек обстрелять бронированные крепости? Позвать батюшку и проклясть их – куда больше толку выйдет.

– Разрешите, ваше высокопревосходительство? – так же осторожно, дабы не попасть под горячую руку, подал голос ротмистр.

 – Осмелюсь доложить: главный калибр дредноутных крейсеров и линкоров от десяти до двенадцати дюймов. От года постройки зависит.

– Много знаете, ротмистр! Скажите на милость, какого дьявола артиллерийскому офицеру знать про плавучие коробки, а? – Далее с присущей ему последовательностью Хан поинтересовался: – И на какую глубину они могут побережье простреливать?

– Верст на тридцать. Может, и поболее, коли корректировщик прилетит.

– Чушь нести изволите! Наш блиндаж в двадцати верстах от побережья. – Командующий на минуту задумался, затем отдал приказ: – Подготовить помещение под штаб изрядно южнее. Верст на пятнадцать. И смотрите у меня!

Начальник связи схватился за голову. Не буквально, конечно, а внутри себя. Наружной частью головы только «есть» сказал. Из-за легендарной трусости генерала столько линий заново тянуть! И до полевых радиостанций на побережье теперь не достучаться.

Твою ж мать, вояка хренов… Но не пришлось. Внутри блиндажа появились люди, в корне ситуацию изменившие.

Сначала раздался стук сапог, с которых стряхивали снег. Толстая дверь отворилась, и в клубах пара с мороза шагнул высокий кавалерист.

– Генерал-лейтенант фон Врангель из Ставки Главнокомандующего, – весело представился вошедший.

Хан и без того узнал его. Вспомнил нарочитое пренебрежение в коридорах Военного министерства.