Ракетное утро России

Жили в одноэтажных бараках, топили буржуйки. Состоятельные энтузиасты не из москвичей ютились тут же. Чем снимать меблированные комнаты, они предпочитали дуть на окоченевшие пальцы, умываться едва подогретой водой, но до поздней ночи спорить с коллегами о ракетных кораблях! И не роптали на физический труд. Если дорога к звёздам начинается с носилок, лопаты и твёрдых как копыта мозоли – так тому и быть.

Противоположная, северная часть поля смотрелась более обжитой. Там возвышались заводские корпуса «Русского Витязя».

Конструктор первого в России и в мире четырёхмоторного аэроплана Игорь Иванович Сикорский сбежал в Америку во время Директории. Владевшие заводом предприимчивые граждане сманили его обратно и даже назвали компанию в честь того аппарата. Разумеется, в мирное время летающие монстры вроде «Ильи Муромца» или германского биплана «Цепеллин-Штаакен» не слишком интересовали заказчиков, завод выпускал одноместные спортивные аэропланы и истребители, восходящие к «Скауту» того же Сикорского.

Периодически они поднимались с бетонной полосы и кружили над полем.

Заметив, как Георгий крутит головой, Серёжа спросил:

– Тянет в воздух, дядя Жора?

– Конечно! После войны я ни разу…

– А я вообще ни разу. На планёрах – тоже здорово, но не тот цимус. Но если б ракетный двигатель к аэроплану!

– И пронестись над Приморским бульваром на бреющем? Угомонись, выдумщик, лучше под ноги смотри.

В марте Засядько неожиданно выплатил своим пролетариям по двести пятьдесят рублей и протянул заполненные контракты.

Для Георгия эта сумма значила очень много, появился шанс вернуть себе цивилизованный облик и не обращаться за подаянием к отцу.

Евгений Бестужев, лет десять или даже больше проживший в Италии, небрежно засунул бумажки в наружный карман рабочей куртки. Он точно не нуждался в деньгах. Глядя на «синьора Евгенио» и его горячий южный энтузиазм, Георгий недоумевал – отчего тот наравне с Серёжей долбит морозную землю. Сам мог нанять десяток лучших и в куда менее суровом климате, усадить их за ракетные чертежи.

Но Евгенио распорядился иначе – купил роскошный «Руссо-Балт» с откидным верхом. Лимузин явно вытянул больше средств, чем весь бюджет Академии за первые месяцы.

– Ей-ей, синьор итальянец! Вы шо! – тут же вынырнул одессит, когда тот спрятал получку. – Не берите грех на душу.

– Что ты говоришь, амико? – изумился Евгений, внешне и правда немного похожий на южанина – чернявый, жгуче-кареглазый, с аристократической горбинкой носа.