Ракетное утро России

– Почему? – военный среди цивильных инженерных самоучек чувствовал себя порой неловко. Оттого пришедшей в голову идеей поделился с самым молодым и неавторитетным. Тут – на тебе, критика.

– Сила ракет в простоте установки. Шо оно нам даёт, та закрутка? Та не много. Увеличим дальность, точность, чует моя… В общем, точность уменьшится.

– Наверно, – нехотя согласился Засядько.

– А стабилизаторы… Они ж тормозить будут вращение… Но… – Серёжа умолк.

– Что – но? – не вытерпел полковник.

– Но их же заставим крутить снаряд как у порося хвостик. Коль задние кромки отогнуть.

Темнота скрыла целую гамму гримас на лице Засядько. Это же такое простое, очевидное решение! И до него не додумался весь их коллектив, а этот оборванец с жалким училищем за плечами смог… Невероятно!

– Сергей, послушайте меня внимательно. Буду всемерно обязан, чтобы вы никому… Слышите? Никому, в том числе Тиллю, ни слова не говорите. Ни про этот разговор, ни про идею со стабилизаторами.

– Та я – могила. Но…

– Никаких «но». Междупланетная ракета с людьми быстро вращаться не будет.

– Ясен пень.

– Так что ваше изобретение – совершенно военное. Я передам, кому нужно, испытают на артиллерийском полигоне. А в Измайлово по-прежнему рвёмся к звёздам.

– Шо уж не понять. Воля ваша.

Серёжа был явно смущён – и изменением отношения Засядько, и, тем более, обращением на «вы».

– У вас же только училище, не дело это. Что скажете, если буду рекомендовать вас осенью в Петроградский технологический?

– Э-эх… Шоб я так жил! Не нужно пустых надежд, гражданин директор.

– Крепитесь духом, молодой человек. Самым способным правительство Республики и учёбу, и стипендию оплачивает. Я похлопочу.

– Та вы шо… – он опомнился и даже подскочил, невольно пародируя военное «смирно». Впрочем, в темноте это осталось незамеченным. – Благодарствую, Александр Степанович!

– Но помните о нашем уговоре.

Серёжа взял себя в руки, что было затруднительно. Казалось – небо вокруг барака раскрасилось праздничным салютом ярче, чем во время их опытовых запусков!

– Клянусь, Александр Степанович! За одно прошу – называйте меня на «ты», как прежде, коль у нас конспирация.

– Изволь. Ты прав. А сейчас – спать. Скоро испытаем многоступенчатую, голова твоя нужна ясная.