Танки генерала Брусилова

Потом две ночи ползли в относительной прохладе, а днём под немилосердным солнцем устраняли огрехи в двигателях и ходовой, чтобы сберечься от напастей в следующую ночь. Круглые сутки офицеры были с унтерами и рядовыми. Не сравнить со спокойной службой в тылу, когда золотые погоны лишь изредка сверкают на плацу и в казарме.

В сентябре ближе к Шанхаю обычно не жарко, ветер с Восточно-Китайского моря снижает температуру. Как назло, ныне припекало что летом, а в танковом чреве палило как в русской печи.

Даже ночью двигались со снятым верхним броневым листом, дабы раскалённый тринклер отдавал тепло китайцам, а не в отделение управления, где изнемогал водитель, он же командир танка.

Крайне простое управление машинами позволило быстро подготовить и послать в Поднебесную два десятка кавалерийских офицеров на должность командиров команд или, как теперь модно говорить, экипажей. Ясно, что прошедшие крещение огнём молодые люди не проведут остаток дней за рычагами. Задача та же, о которой Брусилов говорил комбатам – набираться опыта, чтобы к новой войне командиры рот не понаслышке знали, как ведёт себя бронеход в настоящей битве.

Жаль, что среди кавалеристов мало технически подкованных людей. Выпускник реального училища, а потом и Горного института в Санкт-Петербурге ротмистр Пётр Николевич Врангель был счастливым исключением. Он без восторга воспринял приказ отправиться в Китай, где воевать надо не в седле, а следя за здоровьем неотлаженных боевых механизмов, однако смекнул, что на сём поприще у него нет соперников в продвижении по службе.

Если, конечно, бронеходные войска получат продолжение и развитие.

Барон женился незадолго до китайской компании, оттого супругу вспоминал часто. Оленька, Ольга Михайловна, сказочный ангел из Санкт-Петербурга, чай скучаешь по мужу, уплывшему на другой край глобуса? Не думала, сердешная, что молодой ротмистр из парадного лейб-гвардейского конного полка, обречённый, казалось бы, на синекуру до отставки, вдруг умчится за три девять земель на войну, хоть Россия и не воюет ни с кем.

Пусть труден характер конногвардейца, а без кутежей, попоек и амурных походов никак нельзя – другие офицеры засмеют, признайся, душа моя, тоскливо без Петеньки? А не дай Бог кто-то из питерских хлыщей вокруг тебя увивается, ему не пережить моего возвращения, думал военный.

Молись за меня, Оля. Судьба офицера – странная штука.