В поте лица своего. Люди

Ему это не повредит, а нам будет спокойнее…

– Ну, смотри мне, – чуть помолчав, сказал «начальник». – Я, со своей стороны, усилю наружную охрану. А здесь – тебе решать. Но если что не так, шкуру с тебя спущу.

Они вышли. На минуту повисло тягостное молчание, однако в «палате» оставалось двое – Арей хорошо слышал дыхание и шорохи, издаваемые ими.

– Что-то Сансаныч слишком либеральничает, разыгрывает из себя старорежимного земского докторишку, – раздался голос «амбала». – Ох, не нравится мне это. Как бы нам всем не погореть из-за его мягкотелости… Ну что ты дергаешься, словно кобылка необъезженная!

– Уберите руки, Мерзоев, – в голосе «сестрички» послышалась скорее скука, чем досада.

 – Не то я доложу куда следует о вашем поведении.

– Ну-ну, успокойся, с докторишкой-то ты гораздо покладистей. Я ведь тоже могу доложить об этом куда следует.

– Если б хотели, уже давно доложили бы, – теперь в ее голосе звучала насмешка. – Однако не решаетесь. Потому как надеетесь, что и вам когда-нибудь перепадет.

Выкиньте из головы глупости, Мерзоев, никогда не бывать этому. Я лучше к нему вон в постель лягу…

– Ну это уж просто некрофилия какая-то – с трупом в постель, – хохотнул «амбал».

– Знаете что, Мерзоев, по-моему, – это вы труп. Труп ходячий, – по-настоящему уже разозлилась «сестричка». – От вас, извините, к тому же и воняет какой-то преисподней.

Они вышли, небрежно хлопнув дверью, как это обычно делают здоровые беспечные люди, покидая нежилое помещение. Лязгнул засов.

Их голоса постепенно затихали, как будто они шли, удаляясь длинным, пустынным коридором…

Арей тряхнул головой: вот что значит диалог! Диалог намного содержательнее монолога (и в этом заключается основное преимущество демократии перед любой ее альтернативой, где источник общественной информации ограничен бесконечным монологом деспота, диктатора или автократа). Лавина информации обрушилась на Арея. Тринадцать лет – эта цифра вначале нисколько не взволновала его. Ну что такое тринадцать лет по сравнению с бессмертьем? Но, вспомнив подробнее услышанный разговор, Арей встревожился не на шутку.

Из слов «врача» следовало, что, выполняя распоряжение руководства, они могли бы удерживать Арея в бессознательном состоянии бесконечно долго. Хорошо, что последовало другое распоряжение, отменившее первое, иначе ему пришлось бы влачить растительное существование целую вечность. А вечность – это уже совсем другая категория, как раз из обихода бессмертных.