Второй пояс. Откровения советника

Из девяти царандоевских постов уцелели только первые четыре. Уцелели не потому, что защищавшие их сарбозы были героями. Просто-напросто они находились в непосредственной близости от застав 70-й бригады, в зону ответственности которых входили объекты Кандагарского аэропорта. Шурави были своеобразным щитом, оберегавшим царандоевцев от нападений «духов». Командиры этих постов смогли наладить связь с командирами застав и при осложнении обстановки просили их об огневой поддержке. В качестве ответного жеста доброй воли царандоевцы сливали всю известную им информацию о «духах», занимавшихся обстрелами и нападениями на шурави.

Личному составу остальных пяти царандоевских постов не повезло. Практически все они погибли, так и не сумев прорваться сквозь моджахедовскую блокаду.

Видимо, память у людей совсем короткая. Иначе стали бы они дважды наступать на одни и те же грабли…

Не прошло и года, и вот уже новые горячие головы в военном и политическом руководстве провинции, а также в штабе 40-й армии начали заново муссировать идею создания второго пояса обороны.

Но теперь к имевшимся ранее веским доводам добавился еще один – намечавшийся на 1988 год вывод советских войск из Афганистана. Предполагалось, что армада советской военной техники, скопившаяся в гарнизонах южных и юго-восточных провинций Афганистана, в Союз пойдет своим ходом и, скорее всего, для этой цели будет использована дорога, протянувшаяся дугой по всему югу страны.

Расквартированные на ту пору в Кандагаре войсковые подразделения афганских силовых ведомств представляли собой жалкую пародию на то, чем они назывались.

Второй армейский корпус Афганистана как самостоятельная боевая единица был таковым лишь на бумаге. При штатной численности личного состава корпуса около трех тысяч человек в нем служило не более восьмисот. Да и что это были за военнослужащие! Около трехсот человек маленьких и больших начальников в званиях от сержанта до генерала, удачно пристроившихся в этой жизни, ровным счетом ничего не делали и не несли за это никакой ответственности.

Еще для человек двухсот военная служба была просто медом, поскольку они нашли для себя не пыльную работу в виде каптерщиков, писарей, поваров, мальчиков на побегушках и прочих чмошников. Оставшиеся человек триста сарбозов и сательманов и были той самой «ударной» силой афганских военных, которую командование корпуса бросало на латание брешей, появляющихся в обороне города после очередной вылазки «духов».