«Ход конем»

Даже фотографии на стенах сохранили. И любовно копались в саду, сохранив его в том состоянии, в котором Подкопины оставили его в момент неудачного отъезда накануне войны под Смоленск, к родственникам отца. Жильцы правильно подрезали деревья, а стволы деревьев в саду побелили от земли до первых веток. Отец так никогда не делал. Да и соседям спасибо, которые после отъезда эвакуированных аккуратно следили за домом. Вот он и достоял до его приезда. Как он хотел привезти сюда свою жену! Поводить её по саду, по комнатам.

Но…

Снедаемый стыдом за свой страх и поведение у следователя, Алексей стал нервно метаться из угла в угол, прикуривая одну сигарету от другой. «Как же так?! Попался, как желторотый курсант-первогодок… А почему чутье подвело?.. Или теперь и от своих бегать?..» – метались в голове сумбурные мысли.

Прекратив ходить, как зверь в клетке, Алексей уткнулся лбом в переплёт оконной рамы и закрыл глаза.

В памяти тут же всплыло лицо следователя, что-то беззвучно орущего и брызгающего слюной.

Тут же вспомнилось, как он собственноручно выводил: «С моих слов записано верно» и ставил свою подпись. Невероятно! Дурной сон!

Отойдя от окна, Алексей пару раз прошёлся из угла в угол большой комнаты и неожиданно ударил в стену кулаком. Посыпалась побелка. Боль слегка отрезвила его и вывела из панического состояния. Помахав рукой в воздухе и прижав ко рту содранные костяшки, Алексей пошёл к дверям в сени.

И тут бывший партизан и полковой разведчик преобразился.

Походка стала грациозно-кошачьей, тело напружинилось, от него волнами при каждом шаге пошла звериная, волчья агрессия. Нога уже бесшумно ступала на пол с носка на пятку. Ни одна половица не скрипнула.

Он присел на корточки перед дверьми и мягким движением кисти тихо открыл их. «Гусиным шагом» подкрался к узенькому окошечку сбоку от двери и стал просматривать улицу. Он почувствовал кожей, что за домом кто-то ведёт наблюдение. В сгущающихся сумерках возле штакетника дома на другой стороне улицы метнулся чей-то тёмный силуэт.

Может, это была только игра теней, но в таких случаях внутренняя сторожевая система предпочитала объявить учебную тревогу, нежели пропустить нападение врага. «Ага! – радостно мелькнуло в голове. – Вы сами объявили на меня охоту, обложили красными флажками, но я матёрый, я уйду. Так что теперь – око за око, зуб за зуб!»

* * *

Вслед за матерым выскочил переярок. Оглядевшись, он помчался по глубокому снегу.