Колдовской мир. Год Единорога

Я сосредоточилась, пытаясь увидеть наведенную на него иллюзию. На мгновение мне почудилось какое-то крылатое существо из кристаллов на голубом или зеленом фоне, но затем видение исчезло. Этот плащ, единственный из всех, привлек мое внимание. Отчего-то я знала, что действовать нужно быстро, иначе мое отсутствие вызовет подозрения.

Я пересекла скованный морозом клочок земли, подняла плащ и поспешила к арке из голых переплетенных ветвей. На поляне осталось еще с полдюжины плащей: руническая вязь на них побледнела, а потом и вовсе исчезла.

Войдя в арку, я услышала заливистый смех – где-то за этой белой пеленой пировали и веселились. Однако я никак не могла определить, откуда исходят эти звуки, – стоило мне двинуться в их направлении, как они раздавались уже с другой стороны. Я угодила в ловушку! Мое беспокойство росло, и все самые жуткие слухи о Всадниках всплывали в памяти. Тяжелый плащ оттягивал мне руки, жесткий серо-белый мех опушки неприятно колол кожу. Я продрогла, а тонкое промокшее платье ничуть не спасало от холода.

Вдруг в тумане перед собой я увидела черный силуэт. Кто-то подкрадывался ко мне, словно дикий зверь, – а может, это и был зверь? Существо шло на двух ногах, как человек, – но вдруг у него звериный лик? Ведь Всадники – оборотни, это каждому известно. Но если мои подруги повстречали здесь чудовищ, отчего же тогда то и дело доносятся до меня радостные девичьи голоса?

Существо приблизилось, и мне стало ясно, что на плечах у него вполне человеческая голова. Я опустила глаза: плащ, который я удерживала в руках из последних сил, был по-прежнему бурого цвета, а значит, сейчас я видела незнакомца в его истинном обличье.

Наконец завеса тумана между нами истончилась и окончательно рассеялась, и я смогла рассмотреть того, кто пришел за мной. Довольно высок, но воины-горцы намного выше; тело стройное и гибкое; лицо с острым подбородком гладкое, словно у юноши, вот только зеленые глаза под косыми бровями вовсе не юные – в них будто скопилась тысячелетняя усталость.

Он был одет в кольчугу, которая доходила ему до середины бедер, и плотно прилегающие бриджи из серебристой шкуры с коротким мехом – такую же я видела в шатре. На ногах была обувь из шкуры чуть более темного оттенка. Талию обхватывал ремень из какого-то мягкого материала с большой пряжкой, украшенной неведомыми мне молочно-белыми самоцветами.