Колдовской мир. Год Единорога

Предводитель Всадников незамедлительно потребовал объяснений:

– Что тут творится?

Благодаря Херрелу ответ у меня уже был готов:

– Я проснулась оттого, что в комнате было слишком душно. Я подумала, хорошо бы открыть окно… – Тут я поднесла ладонь ко лбу, делая вид, что вот-вот потеряю сознание. – А потом я обернулась – и увидела громадное чудовище…

Повисло молчание, которое нарушил Херрел.

– Посмотрите сюда! – грозно сказал он, указывая на побледневшую, но все еще видимую полосу света, тянущуюся ко мне.

Хирон помрачнел:

– Ты требуешь поединка?

– С кем, Предводитель? У меня нет доказательств.

– Верно. И сейчас лучше не заниматься их поисками.

– Так ты ничего не предпримешь? – Голос Херрела звучал холодно и отстраненно.

– Ты сам знаешь, куда мы направляемся и для чего. Сейчас не время для личных обид.

– Обиду затаил не я, ты это знаешь.

Хирон кивнул, но мне показалось, что он слушает Херрела с неохотой и лишь потому, что так велит ему его долг.

– Но больше никаких игр, – продолжил Херрел. – Мы все принесли клятву не препятствовать тем из нас, кому улыбнется удача.

– Этого не повторится, – снова кивнул Хирон.

И слова его тоже прозвучали как клятва.

– Какого зла удалось нам сегодня избежать? – задумчиво произнес Херрел, когда мы вновь остались одни. Он испытующе посмотрел мне в глаза. – Почему ты не убежала, увидев чудовище?

– Потому что я видела и человека, а человека я не боялась.

– Кто-то напустил морок, чтобы ты испугалась меня, а может, даже бросилась бежать – и угодила в объятия того, кто ждал за дверью. Зачем тебе понадобилось открывать окно?

– Я… я будто повиновалась чьему-то приказу. – Теперь-то я поняла, откуда взялось это чувство, погнавшее меня из постели. – Это дело рук Халса?

– Его или кого-то другого. Я ведь говорил тебе – никто из них не верил, что мне удастся заполучить невесту.

– Ты хочешь сказать, что и правда умеешь обращаться в зверя?

Херрел долго молчал, глядя в окно.

– Это тебя пугает?

– Не знаю. Мне стало страшно, когда… Но, думаю, я смогу сделать так, чтобы видеть тебя лишь в человеческом обличье.

Он повернулся ко мне, но лицо его оставалось в тени.