Колдовской мир. Год Единорога

Не хочу помнить свои сны! Я схватила кубок и поднесла его к губам. Может, вино прогонит этот нестерпимый холод внутри? Но едва я ощутила на языке пряный вкус, как вновь в душе шевельнулось неясное беспокойство.

Тем временем мужчины и женщины вокруг нас пара за парой поднимались из-за стола и, взявшись за руки, направлялись к шатрам. Приближался час, которого я страшилась больше всего.

– Пойдем, дорогая?

Теперь голос Херрела звучал совсем по-другому – тихо и нежно.

«Нет!»

Он обнял меня за талию.

Любой счел бы нас сейчас парой разомлевших от вина влюбленных.

– Выпей, Гиллан. – Херрел взглянул на кубок. – За наше счастье. Пей же.

Его слова прозвучали как приказ, и я подчинилась. А затем покорно пошла с ним в шатер.

Там он начал целовать меня, и я отвечала на его поцелуи, но, когда его руки скользнули по моему телу, я отшатнулась. Нет, нет, не делай этого, кричало все мое естество! Ты больше не будешь прежней, это смерть, Гиллан! И тогда в ответ на это предостережение внутри меня поднялась мощная волна Силы и хлынула наружу.

Забившись вглубь ложа, я видела, как на бледном лице Херрела проступают кровавые полосы. Кого я только что отвергла? Человека или зверя?.. Я закрыла глаза руками и, кажется, закричала.

– Ведьма… – произнес Херрел, отпрянув. – Так, значит, ты ведьма… Гиллан!

Я взглянула на него.

– Я не знал, – растерянно пробормотал он. – Не знал.

Он шагнул в мою сторону, и я сжалась от страха.

– Не бойся. Я не прикоснусь к тебе – ни в эту ночь, ни в какую другую.

 – В его голосе слышалась горечь. – Воистину, судьба зло посмеялась надо мной. Халс или любой другой взял бы тебя силой, ради твоего блага и блага всех нас. Но я от рождения не наделен таким правом. Что ж, Гиллан, ты сделала свой выбор, так будь же готова принять неизбежное…

Ничего больше не объяснив, он вынул из ножен меч и положил его посередине нашей постели.

– Можешь спать спокойно, моя госпожа, я не нарушу обычая Долин. – Он мрачно рассмеялся. – Но, может статься, скоро ты раскаешься в своем решении.

После этих слов Херрел лег рядом с мечом и закрыл глаза. Я ничего не понимала, голова моя раскалывалась от вопросов, но я не осмеливалась раскрыть рта. Лицо того, кто мог бы на них ответить, было чужим и отрешенным, и казалось, не меч разделяет нас, а непреодолимая пропасть.

Я думала, что не сомкну глаз, но едва легла на свою половину ложа, как меня тут же поглотила тьма, без мыслей, чувств и сновидений.