Правда о «золотом веке» Екатерины

Нет – потому что дело ведь вовсе не в желании посидеть на троне, а в гложущем Данилыча маниакальном честолюбии. Вот оно – и впрямь его огромная ошибка! Эта та черта, которая и доведет Меншикова до конца. А все мелкие и крупные глупости, которые он делает при этом – изоляция Петра II, которая неизбежно начнет его тяготить, вопрос времени, примеривание трона, нежелание делиться властью – все это только производные.

Именно из-за этой черты Александра Меншикова его абсолютная власть в Российской империи продолжалась всего четыре месяца – до сентября 1727 года.

Чаще всего дело сводится к тому, что, мол, Александр Данилович заболел, а пока он кашлял кровью и чуть ли не готовился к встрече с Всевышним, Долгорукие успели нашептать юному царю всякие гадости про Меншикова, и он переменился к своему будущему тестю.

Люди, особенно не любящие немцев, ссылаются еще и на подлую подпольную работенку Андрея Остермана, который, мол, постепенно вбивал клин между Петром II и своим благодетелем Меншиковым. Скажу сразу – «работенка» была.

Но состояла она вовсе не в «настраивании» Петра против Александра Даниловича, а просто в разъяснении Петру его полномочий императора, его обязанностей, которые Меншиков не давал ему исполнять, его прав, которыми Меншиков не давал ему воспользоваться. Но ведь в этом, среди всего прочего, и состояли обязанности Андрея Ивановича Остермана как воспитателя и учителя царя… На мой взгляд, его главная «хитрость» и состояла в честном выполнении своего долга. Таким образом, он «предавал» Меншикова? Несомненно! Но если бы Андрей Остерман вел себя иначе – он рано или поздно столкнулся бы с недоуменными вопросами и упреками другого лица – императора. На мой взгляд, Остерман выбрал правильно, в том числе и с точки зрения карьеры.

Кстати, никогда не существовало и тандема «Остерман – Долгорукие». Никогда! Ни малейшего сговора! И более того – Андрей Иванович относился к Долгоруким гораздо лучше, чем они к нему. Он-то для Долгоруких был кто? Худородный выскочка, неприкаянный пришелец из Вестфалии, приживалец, не имеющий никаких прав.

А Иван Долгорукий для Остермана выступает в роли человека, может быть, и недалекого, но не вредного, даже полезного для нравственного воспитания Петра. Есть такая малоизвестная история – когда в августе 1727 года к Петру принесли на подпись смертный приговор, юный царь, не задумываясь, схватил перо – подписать и поскорее отвязаться. И тогда Иван Долгорукий сильно укусил Петра за ухо.