Сынок

Водитель вышел из машины следом за Кочиным, изящным движением поднял крышку капота, будто это было фортепиано, несколько секунд пристально рассматривал двигатель, как ногти на своих пальцах. Потом коснулся какой-то детали, тут же вытер руки белой тряпкой.

– Ты в хозвзводе служишь? – спросил Гешка водителя, по каким-то признакам уловив в нем родственную душу.

– Чего?! – вдруг дико крикнул водитель, выпрямился и пронзил Гешку таким взглядом, словно тот обозвал его салагой.

Ближе познакомиться не удалось.

Кочин не торопился открыть дверь с табличкой "Приемное отделение", и Гешка понял: он ждет его, и вся его поездка затеяна ради того, что скрыто за дверью.

А там сначала – запахи. Сладковатый запах лекарств, эфира, едкий – спирта, карболки, и от всего этого легкий озноб, ощущение пустоты в теле – стойкий рефлекс, который тянется с детства. Потом – темень коридора, кажущаяся непроглядной после ослепительной улицы.

И крик.

Кочин окунулся в этот черный, пахнущий эфиром крик. Кто-то маленький, в белом, вышел ему навстречу, и подполковник громко, чтобы его можно было расслышать, спросил:

– Тяжелое ранение?

И опять крик.

– Осколком гранаты разворотило мякоть ноги, – скованно ответил маленький в белом, будто по его вине это случилось.

Гешка стоял за спиной Кочина, но тот не оборачивался, не смотрел на него.

– Он со мной, – только и бросил командир полка маленькому в белом. – Можно зайти?

Распахнув стеклянную дверь, Кочин зашел в холодную комнату.

Посреди белой комнаты на тележке лежал мясо-красный голый человек. Руки его были заведены вниз и связаны под тележкой бинтом, поэтому человек не мог ни встать, ни повернуться, ни прикрыть свою наготу. Он выгибался дугой, кричал и пытался разорвать бинты. Трое врачей – мужчина и две женщины – склонились, над его ногой, развороченной от бедра до колена, потерявшей оттого форму, не похожей ни на что человеческое, с присохшими черными бинтами, с вишневыми комьями запекшейся крови, с сизыми рваными мышцами, – белыми лепестками сухожилий, с дурным запахом теплой крови.

– А-а, сука… Бляаа… не могу… Женщина пыталась сделать ему укол в ягодицу, но человек так дернулся, что игла, застряв в теле, вырвалась из шприца, и прозрачная жидкость брызнула на выпачканный в крови живот.

– Не могу-у-у…

– Ну что ты возишься? – устало спросил женщину врач-мужчина.