Религиозное. Из сборника «Духовное»

Религиозное. Из сборника «Духовное»

Андрей Иоанн Романовский-Коломиецинг

Различное всё не могущее не иметь отношение к духовному, но и ещё отлично имеющее отношение к религиозному, отличающемуся от остальной духовности. Является сигнальной выборкой тем из сборника «Духовное», а то в свою очередь происходит от «Учения по формуле структуры мира».

Религиозное

Из сборника «Духовное»

Андрей Иоанн Романовский-Коломиецинг

© Андрей Иоанн Романовский-Коломиецинг, 2017

ISBN 978-5-4485-7916-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Моя духовность

По найденному мною, что духовность есть сила, добавлю на основании этой силы, что раз эта сила имеет оборачиваемость в материально ограниченное, то содержание каждой духовности есть замысел.

Оборачиваемость в материально сливающееся есть поле воспринимаемости жизни, а выбросы своего вокруг, создание своего пространства, есть третья часть особенности человека. У меня она получила выход через писательство, как единственное масштабно-значимое, при моей скудности выделенной силы на мою известность, но не известность моего среди людей. Главное всей особенности выделенной мне глубины восприимчивости является даже не сама глубина, но выработанное умение охватывать как можно общее и большее, таким, как я назвал «аристократическим» методом соприкосновения только, и без рутины труда дотошного изучения всех мелочей составляющего целого, но галопом по Европам, на основании общих законов понимания всего. Отсюда же навык: знать то что ты не знаешь, и судить верно о том по ходу разговора, на что суждения еще нет, оно только-только складывается и тебе даже самому интересно как? Очень хорошее понимание правды, а значит ее ветвей и справедливости, находчивости. Немного более серо-белесое, с проблесками восприятия зла. Проблески в том что заметил: человек творящий зло и сам мучается, и нужно чтобы и зло, и наказание за него когда-нибудь пресеклись – в том совершенность. Главный же замысел жизни состоит в сбывающихся в моей жизни пророчествах, которые строго привязали мою жизнь к исполнению их самым странным иногда образом, почти нарочным, как то было потерять возможность приезжать в США, по причине собственного бездействия и даже врежения самому себе. Однако, при этом явном процессе разрушения судьбы, достижения в удивительности воспоминаний о должном, когда оно только говорилось и вот произошло.