Религиозное. Из сборника «Духовное»

Например, сосед в деревне вдруг получил работу и оставил коз пасти тебе. Сыроварение, о котором задолго говорилось при мне же. Явные вынужденности добираться товарняками и электричками. Проблемы с документами. И вообще много чего. В православии скажут прелести. Я скажу: без которых нельзя жить. Они нарочно и даны мне в уверенность что зло пройдет. Мне действительно искренне нужна полная победа над злом и неважно кто я есть на самом деле. В юности это невосприятие зла было по-видимому наиболее фатальным и мне в поддержку дано было 5-е зрение, как удивительная отдушина иметь от зла отстойник в личных мечтаниях, в которых я находил панацею злу: если атомы будут собираться в молекулы любой конфигурации, то с прекращением разрушения и зло, если не изничтожится, то ослабнет и примет сносные степени.

Летающие на внутреннем фоне видения-частицы вдохновляли меня к таким мечтаниям, в жизни же на просмотре фильма, как одна египетская девушка вскрывала себе вены на руке мне стало действительно плохо до обморочного с пятнами состояния. Нарастить надежду в реальной панацее было спасение. Я даже в том СССР не ведал о жизни после смерти и искал в своем природном феномене панацею и жизни далее, например, в том если мозг станет из такой неломкой материи, то может быть и сможет жить в благоприятных подпитывающих условиях и далее в нишах перед телевидением. Быть в курсе всех мировых событий, даже что-то писать. Другое что меня в то время школы и работы в магазине подсобным рабочим со своим кабинетом занимало – это писательство и все с ним связанное. На этом произведении я рассчитывал прорваться и заняться своим природным феноменом, все-ж-таки очень была большая надежда, что этот феномен сам придет к своему логическому продолжению и тот цветок в очертаниях, или даже соцветие, что одним из многих явлений я постоянно видел на удобном фоне – прорастет к тому, чтобы хоть сначала мне отвердеть по отношению к возможному разрушению меня извне и защиты нового вида живого достижения, а затем облекшись силой, я как волшебник в недалеких еще тогда сказках мог преобразовывать и претворять необыкновенное. То несомненно сильно прельщало меня к самочувствию каким-то особенным, но в противовес этому внешне, люди наоборот ко мне относились злобно. А возможно и обычно, но я после мечтаний слишком уж невосприимчиво относился к любой грубости, сильно ей травмируясь. Распечатка первой книги с ошибками и недочетами также тиранила меня своим несовершенством.