Путин. Человек с Ручьем

Я разговаривал со своим старшим товарищем, академиком Спасским, ему за 70, он был главным конструктором подводных лодок, я знаю его много лет. «Игорь Дмитриевич, – спрашиваю я его, – все, конец?» – «Чтобы подтвердить это, – говорит он, – мы должны разрезать лодку». – «А если там есть какие-нибудь воздушные пузыри?» – спрашиваю я…

Его опять перебивают, хотя я вижу, как кто-то в зале вздыхает с облегчением.

– Почему вы медлили с иностранной помощью? – вспыхивает румянцем молодая девушка. На лодке был ее брат. Путин долго подробно объясняет.

Он говорит, что лодку начали конструировать в конце 70-х годов вместе со средствами спасения и что Северный флот ими располагал. Он вспоминает, что Сергеев позвонил ему 13-го в семь утра, а до этого времени Путин ничего не знал. Сергеев рассказал, что развернули спасательные работы, а Путин его сразу спросил, нужно ли что-нибудь еще от него лично, от страны, от других стран.

– Ответ, – сказал Путин, – был понятный. Они полагали, что у них есть все средства спасения.

Иностранные спасатели, по его словам, официально предложили свою помощь 15 августа. Ее сразу приняли. Только на шестой день они залезли в девятый отсек.

– А если бы мы попросили 13-го? Залезли бы в лодку 19-го. Вряд ли бы что-то изменилось.

– Да что же, у нас нет таких водолазов? – крикнул кто-то в отчаянии.

– Да нет в стране ни шиша! – рассердился президент страны.

Он добавил, что и у правительства Норвегии нет. Контракт на спасение экипажа «Курска» был заключен с коммерческой фирмой, которая специализируется на работах на морских буровых вышках.

Теперь водолазы считают, что спасать некого, а значит, нужен новый контракт – на поднятие тел погибших моряков. Между тем у этой фирмы нет даже лицензии на такие работы. Путин дал задание МИДу договориться с норвежским правительством, чтобы фирма как можно скорее получила такой контракт, и вроде бы согласие получено. Кроме того, фирма поставила еще два условия: сменить водолазов и оборудование. Пока все это не произойдет, работы не продолжатся.

Этот ответ производил впечатление внятного. Люди внимательно и напряженно слушали его. Никто уже не перебивал Путина. Наконец-то за столько суток они услышали то, что было понятно, что не вызывало возражений.

– Сколько же мне ждать сына? – спросила тут одна женщина без злости. Действительно хотела узнать сколько.

– Я понимаю, – ответил Путин. – И уехать невозможно, и сидеть тут нет сил.

– Да и денег нет, – добавила она в сердцах.