Путин. Человек с Ручьем

Наступила, безусловно, кульминация драмы этих дней в гарнизонном городке Видяево. Адмиралы негромко распоряжались убрать из зала прессу, которой и так тут не было. Я не увидел даже съемочной группы РТР, которая прибыла за час до приезда президента. Все было сделано для того, чтобы никто из посторонних не мешал диалогу президента с его народом.

– У нас планировалась встреча в штабе флота в Североморске, – начал Путин.

– Непонятный разговор! – сразу перебили его.

– Я буду говорить громче, – ответил президент.

– Немедленно отмените траур! – опять возмущенно перебили его из другого конца зала.

Начало, как и ожидалось, не предвещало ничего хорошего.

– Траур? – переспросил Путин. – Я так же, как и вы, надеялся и надеюсь до последнего хотя бы на чудо. Но есть точно установленный факт: люди погибли.

– Замолчите! – крикнули ему.

– Я говорю о людях, которые погибли точно. Такие в лодке, безусловно, есть. По ним этот траур.

Ему хотели что-то возразить, но он не дал:

– Послушайте меня, послушайте, что я скажу. Да послушайте! Трагедии в море были всегда, в том числе и тогда, когда нам казалось, что мы живем в очень успешной стране. Трагедии были всегда. Но того, что все у нас находится именно в таком состоянии, я не ожидал.

Он сказал, что страна и армия теперь должны жить по средствам, иметь меньшую армию и меньше подводных лодок.

– Да бросьте вы, – сказали ему. – Вы хоть знаете, что экипаж «Курска» на этот рейс формировался из двух экипажей? У нас вообще нет флота.

– Надо сформировать его не из двух, а, может быть, из десяти и на этом закончить. Чтобы не было таких трагедий.

– А вы считаете, что экипаж виноват в этой трагедии? – неприязненно спросила его женщина из первого ряда.

Нет, сказал президент, он так, конечно, не считает. А кто виноват? Опытные политики предлагают ему немедленно расправиться с военным руководством, отдать под суд.

Путин говорил спокойно, иногда даже тихо, извиняющимся тоном, потом вдруг начинал атаковать зал. Впрочем, перемена тактики мало помогала ему.

– Почему в седьмом и восьмом отсеках прекращены работы?

– Каждые три-четыре часа я задаю этот вопрос. Я спрашиваю военных: «Вы можете доказать, что там все кончено?» Доказать! Мне отвечают: «Все наши и иностранные специалисты говорят, что это так».