Константин Великий. Сим победиши

Фортуна благоволит храбрым, тем, кто готов взять свое… – начал Авл, но, заметив, что император собирается еще что-то сказать, умолк.

– Однажды царь Крёз, правитель Лидии, собрался выступить в поход против персов. Но его терзали сомнения: враг был очень силен. Тогда он обратился к Дельфийскому оракулу. Тот ответил ему: «Начав войну, ты разрушишь великое царство». Крёз обрадовался, решив, что сумеет сокрушить державу персов. Однако его армия проиграла все сражения, а персы разрушили Лидию. Предсказания даются надвое и потому всегда сбываются.

Боги издеваются над нами, напоминая, как мы ничтожны, как легко они могут ломать наши судьбы. Только Господь заботится о нас. Он наш Пастырь, нужно следовать Его воле, лишь тогда мы не заблудимся.

Авл не знал, что ответить. Он был предан Константину всей душой, но веры его не разделял.

В шатре повисло молчание. Наконец военачальник неуверенно произнес:

– Лидия… Это теперь провинция Азия?

– Да, и Вифиния, – кивнул император.

 – Некогда великое царство, ныне две наши провинции.

Они вновь замолчали.

– Ладно, ступай, – отпустил военачальника Константин, но, когда тот был уже у самого выхода из шатра, окликнул: – Скажи, Авл, а что ты думаешь о благородном Эроке?

– Заносчивый варвар, ему не помешало бы поучиться хорошим манерам.

– Если он тебя так раздражает, то почему вы пьете вместе?

Этот вопрос поставил Авла в тупик. Он несколько мгновений хлопал глазами, удивленно глядя на императора, затем ответил:

– О Божественный, а разве тем, кто сражается бок о бок, нужен повод, чтобы выпить?

– Видимо, нет.

После полудня прибыл гонец из Никомедии. Август Галерий издал эдикт о веротерпимости, в котором приказывал прекратить гонения на христиан и требовал, чтобы представители всех религий империи молились о его здоровье. Соправители Галерия Максимин Даза и Лициний его уже подписали.

«…Пусть все нежатся в мире и спокойствии и отдыхают в безопасности.

А более всех пусть возрадуются те, кто отринул заблуждения и свернул с неверного пути, ибо обрели они здравое и верное понимание вещей, как будто после жестокой бури или тяжкой болезни, а в будущем ждут их только сладостные плоды жизни…» – говорилось в эдикте.

В каждой его строке чувствовался беспомощный вздох Галерия: «Пусть будут и христиане».

– Да будут христиане! – произнес Константин, поставив под эдиктом свою подпись и печать.