Колдовской мир. Хрустальный грифон

Чем были прежде эти руины? Здание располагалось близ дороги и вполне могло служить таверной или казармой для патрульных. Кому дано понять замысел Древних?

Одной рукой я ощупал стену – поверхность была совершенно гладкая, в отличие от внешних стен, выщербленных временем. Мои пальцы не могли отыскать швов. Но как же плиты соединялись между собой?

Внезапно…

Я могу поклясться, что не спал. Во всяком случае, таких снов я в жизни не видел.

По дороге что-то двигалось. Плотная мгла не давала ничего рассмотреть.

Все они шли в одном направлении. Отступление. Нет, не бегство от наседающего врага, а отступление перед какими-то обстоятельствами. Казалось, люди уходят из родных мест, где долго жили и пустили глубокие корни.

Я понимал, что путники не принадлежат к одному народу. Одни из них, проходя мимо нас, вызывали острое чувство сожаления, потери – такое отчетливое, как будто они кричали вслух. Чувства других беглецов читались труднее, хотя они тоже были глубоки и остры.

Слышу ли я плач сквозь шум дождя? Скорее всего, путники плачут мысленно, и их горе так подействовало на меня, что я закрыл глаза руками. По пыльным щекам потекли горькие слезы…

– Керован!

Призрачные тени исчезли. Рука Ривала лежала на моем плече. Он тряс меня, будто стараясь пробудить ото сна.

– Керован! – В его голосе послышались повелительные нотки.

– В чем дело?

– Ты… ты плачешь. Что с тобой?

Я поведал ему о народе, который уходил куда-то, охваченный горем.

– Похоже, у тебя было видение, – произнес он задумчиво, когда я закончил рассказ. – Возможно, так Древние покидали эту страну. Ты никогда не пробовал себя в дальновидении? Не искал в себе проявлений Силы?

– О нет!

Мне не нужна еще одна тяжесть, которая окончательно отделила бы меня от людей. Достаточно проклятия, лежащего на нашем роду. Я не хотел идти по пути, по которому идут Мудрые женщины и некоторые мужчины вроде Ривала. И когда он предложил мне испытание, я сразу и без сомнений отказался.

Когда буря стихла и небо вновь просветлело, можно было продолжать путь. В выбоинах и ямах стояла вода. Мы наполнили бурдюки, напоили лошадей.

Что же это было: сон или видение? Впрочем, вскоре я уже забыл об остром переживании, которое так на меня подействовало. И был рад, что забыл.