Колдовской мир. Хрустальный грифон

Ты можешь пойти туда и обречь себя на поиски, в которых у тебя нет проводника. Выбор за тобой.

– Они намереваются вызвать волны и ветер, чтобы нанести поражение пришельцам, – сказал я. – Это хорошо или плохо для Ульмсдейла?

– Вызов Силы всегда большой риск, а если вызывают те, кто не состоит в родстве с этими Силами, то риск двойной.

– Мне следует воспрепятствовать этому?

Он отстранился. Мне показалось, что его голос стал холоднее, когда он ответил:

– Если хочешь.

– Нет ли третьего пути? – Пока я шел из замка, я обдумывал этот вариант.

 – Возглавить Иткрипт и собрать силы, чтобы оборонять его от врага?

Но даже когда я так говорил, я знал, насколько малы мои шансы. Лорд Кьярт сражался на юге и, должно быть, оставил свою долину без сил, за исключением горстки защитников.

– Выбор за тобой, – повторил Нивор.

И я понял, что он не даст мне никакого совета.

Долг перед Ульмсдейлом был заложен в меня с детства. Если я отвернусь от земли своих отцов, не сделаю попытки спасти тех, кто живет в долине, от уничтожения либо бандами пришельцев, либо заклинаниями этой ведьмы и ее приспешников, я стану предателем.

– Я наследник отца и не могу предать свой народ. И не могу принять участие в колдовстве. Может быть, найдутся те, кто последует за мной…

Нивор покачал головой:

– Не пытайся построить стену из сухого песка, Керован. Мрак, свивший гнездо в Ульмскипе, распространяется все дальше. Ни один воин не придет на твой призыв.

Я не сомневался: он знает, что говорит. Значит… Значит, Иткрипт? Во всяком случае, я найду там убежище и смогу собрать армию.

Кроме того, мне нужно отправить письмо лорду Имгри.

Нивор заткнул посох за пояс, повернулся к одной из лошадей и вынул из переметной сумы небольшой сверток.

– Хику не боевая лошадь, но она хорошо ходит в горах. Прими ее, Керован, с Четвертым благословением.

Он поднял посох и легонько коснулся им моего лба, плеч и груди, явно довольный моим решением. Хотя оно вовсе не обязательно было правильным.

Я совсем забыл про свои копыта, но когда приготовился сесть на лошадь, то заметил сапоги, привязанные к поясу.

Я быстро отвязал их – и тут же остановился. Почему я должен прятать копыта? Это ведь не уродство! Ночью я видел людей, у которых искалечен дух, а это гораздо худшее зло.

Больше нельзя скрывать свою внешность. Если Джойсан и ее родные отвернутся от меня… что ж, я буду свободен.

Я отбросил сапоги в сторону и почувствовал облегчение.

– Молодец! – сказал Нивор.