Двадцать семь. Рассказы о войне

– Ну, уж мы найдём, что написать, – загадочно сказал Егор и замолчал, не меньше её смущённый.

– А немцы-то, говорят, опять на Москву метят, – задумчиво проговорил Фёдор.

– Значит, скоро вспять побегут, непременно побегут, – обрадовался смене темы Егор. – Если уж в сорок первом драпали, то теперь, после Сталинграда, пощады им и вовсе не видать. Сами знаете, каково медведю из берлоги вылезать – и неохота, и лень, да и пригрелся вроде, – усмехнулся он и продолжал: Но аще вылез – спасайся, кто бегать горазд.

Так и мы, сидим каждый возле своей печки, да про своё житьё-бытьё толкуем, нас не трогают – и мы никого не донимаем. Но если нас разозлить насерьёз, да ещё собрать всем миром – тут уж никакая сила нашего брата не своротит.

– Эк толкуешь, прямо училка на классном собрании, – усмехнулась Нина.

– Да это мой дед так гуторит, – сказал Егор. – Наслушался, должно быть, радио. Хотя, по мне, не так уж он и неправ. Не зря ж в германскую с немцем бился.

– Прав, это точно, – поддакнул Фёдор и вновь погрузился в молчание.

– Он ещё говорит, что если б нам дали оружие получше в ту войну, в Берлине были б, это точно. А вот не добили их тогда – они и полезли сызнова.

– Твоего бы деда к нам на уроки истории, вот бы уж где ему досталось, – усмехнулся Витя.

– Ему и так досталось, – не отступал Егор. – Пришёл с германской контуженый, полуслепой – а ему потом и выдали, в нашем же сельсовете: ты, мол, империалистов защищал, против братьев-рабочих немецких воевал, скажи спасибо, что терпим тебя здесь, и то только из-за твоей немощи, да возраста.

А ведь он простым солдатом был – куда скажут, туда и иди, в того и стреляй. И попробуй откажись.

– Многие, однако, отказывались, особенно после революции, – вступил в разговор Миша. – Мой дядя Пётр братался, говорят, с немцами, потом в партию на фронте вступил.

– Как с такими можно брататься! – неожиданно возмутился Фёдор.

 – Вот мой дед в плену у немца два года сидел. Знали бы вы, что они вытворяли, как издевались над пленными, особенно русскими. А ведь он на хуторе работал на хозяина. А многих на фронт посылали, окопы немцам рыть. Это против своих, значит. А тех, кто отказывался – сразу к стенке. И скольких постреляли…

– Вот проняло-то Федьку, – улыбнулся Егор. – Мой дед тоже говорит, что не брататься надо было, а добивать немца.