Литовский узник. Из воспоминаний родственников

Так что на все воля Божья. Пожила. Только бы сразу, никого не мучить. Да и мучить-то некого».

К вечеру пошел дождь. Сначала начал осторожно сыпать, все шире, гуще, шумя по крыше, вокруг дома. «Что ли печь затопить?» – вслух спросила она себя. Но не стала ни печь топить, ни ужинать. Тяжело поднялась, опираясь рукой о подоконник; прошла в комнату. Хотя до ночи было еще далеко, да и бессонница ее мучила постоянно, не торопясь, разобрала кровать. «Да-а, не та стала деревенька наша, – опять вслух сказала себе, – не та».

Она легла. Кот тотчас вспрыгнул и сунулся устроиться у нее на груди. Она спихнула его к стене, он зашевелился там, свернулся, Марья закрыла глаза и затихла.

Глава 2

Многолюдной и шумной была деревня Поречье в довоенные годы. Иван и Марья Антиповы, их девятнадцатилетняя дочь Настя выросли в этой деревне, как их отцы, деды, прожившие здесь всю жизнь и похороненные на старом, в высоких соснах, кладбище над рекой. На краю кладбища несколько замшелых, вросших в землю могильных плит с едва различимыми выбитыми на них буквами.

А на другом берегу – на горе, возле старой церкви – могучий дуб, пятиметровый в обхвате, далеко вокруг раскинувший свои огромные руки-стволы.

Солнце еще не взошло, но все уже играло прозрачными красками раннего утра, свежего, туманного. Алмазными каплями сверкала в траве крупная роса, по небу разливался оранжевый свет зари. Петухи только готовились объявить наступавший день, полусонно возились, пробуя голос, расталкивая соседок, а Марья уже на ногах.

Заслышав ее быстрые шаги, пес Пират – старая седая дворняга, беспробудно спавший до того в своей конуре, вылез, сел и, торопливо махая хвостом, виноватыми глазами смотрел на хозяйку.

– Что, бездельник, опять все проспал. Не стыдно? Кто же будет дом стеречь? Вон Катерина щенка предлагает, может, взять? Заместо тебя, непутевого.

Она потрепала его за большое лохматое ухо; другое, разорванное в какой-то битве, было короче, торчало вбок и назад.

Он лизнул ее руку, понурил глаза.

– Ладно, видно будет.

Марья принесла с реки воды, напоила скотину. Скрипнула дверь хлева, поросенок Борька задергал головой, ногами; вскочил, кинулся навстречу и, просунув между жердями нос, звонко хрюкнул. Корова Шурка, перестав жевать, потянулась к хозяйке большой коричневой головой с белым пятном на лбу, шумно вздохнула.