Как родных сыновей

– Жди здесь, – капитан выпрыгнул из автомобиля.

Сержант-водитель кивнул и полез в карман за кисетом.

– Слышь, земляк, табачком не угостишь? – к джипу подошёл пожилой старшина.

– Держи, – сержант протянул кисет.

– Угрюмый? – старшина кивнул в сторону штаба.

– Он самый, – согласился водитель, – командир разведроты, лихой мужик. Сколько мы с ним пережили, одному Богу известно.

– За что прозвали так?

– Не улыбается никогда, – сержант вздохнул, – было дело. В сорок третьем. Чтобы переправу обеспечить, нам приказали немцев почистить на другом берегу.

Там с командиром неладное случилось. Что и как, никто не знает. Мужики говорили, после боя он долго на берегу сидел и звал кого-то. С тех пор не улыбается.

– Война не одну душу покалечила, – согласился старшина, – даст Бог, ещё будет весельчаком. Спасибо за курево, земляк, удачи.

– И тебе, – сержант крепко пожал протянутую руку, – скоро дома дымить будем.

Из штаба выбежал капитан:

– Поехали.

***

– Куда прёшь, пехота, – водитель беззлобно переругивался с бойцами, – жить надоело?

– Глаза разуй, не танк, свернёшь, – под хохот ответил кто-то из красноармейцев.

– Ишь, разухарились, – сержант улыбнулся, – нам куда?

– За перекрёстком направо, – думая о чём-то своём, ответил Николай.

– Товарищ капитан, а вы как, скоро домой? – повернув, водитель просигналил проезжавшей мимо полуторке с солдатами.

– Вот сдам все дела и… Стой!

Сержант не успел нажать на тормоз, а Николай уже бежал назад.

– Василиса!

Молоденькая ефрейтор-регулировщик с золотистыми волосами, выбивавшимися из-под берета, удивлённо смотрела на запыхавшегося офицера.

Огромными зелёными глазами.

– Здравия желаю…

– Василиса?

– Откуда… – девушка хотела что-то добавить, но капитан перебил:

– Это тебе, я сохранил.

В холодную ладошку легла слегка вытянутая речная жемчужина.

– Товарищ капитан…

– Меня Николай зовут.

***

– Уснул? – водитель полуторки нетерпеливо сигналил.

– Да погоди ты, – отмахнулся сержант, глядя на перекрёсток.

Где командир, держа за руки смущённую девушку, что-то рассказывал и… улыбался.

Мама

Лето 43 года. Август. Вдалеке громыхал гром, прогоняя за лес серую пелену дождя. А здесь только изредка запоздалые капли срывались на мокрую землю. Воздух был чист и свеж.

– Мама?

Из-за поваленного дерева высунулась измазанная землёй детская голова. Ребёнок осторожно посмотрел по сторонам.