Цирк повелителя зверей

Он отомстит либо ей, либо Прауо. Она попыталась скрыть эту мысль, но кот многому научился. Кое-что он уловил в ее смятенном сознании, а об остальном догадался.

«Ты молчишь ради меня. Ты думаешь, что они все вместе, а у нас с тобой никого нет. Но если появится шанс, если мы сбежим, то надо будет предупредить их».

«Да, я их предупрежу».

В эту последнюю ночь она читала допоздна, старалась забыться, следя за приключениями других людей. Утром Ларис встала пораньше, чтобы поесть и напоследок прокатиться верхом с Тани и Логаном.

Но встретил ее только Логан.

– Тани надо поговорить с теми, кто живет на ранчо у Пиков. Так что мы поедем вдвоем. Ты не против?

Ларис покачала головой. Как она могла быть против того, чтобы провести несколько часов наедине с человеком, который нравился ей все больше и больше? Но нет, об этом думать нельзя. Когда Дедран нанесет удар, Логан ее возненавидит. В глубине души Ларис надеялась, что Логан никогда не узнает, что она замешана в том зле, которое Дедран собирается причинить семье Куэйдов.

Может, она еще сбежит из цирка. Продаст кошачий глаз и купит билет до Арзора…

Но другая, более рассудительная часть души Ларис задавалась вопросом: что она станет делать, если, вернувшись, обнаружит, что Логан ее всего-навсего жалел? Каково ей придется, если он только удивится, увидев ее? Если она окажется незваной гостьей и выяснится, что никто здесь ее не ждет? В конце концов, ведь это ранчо принадлежит не Логану, а его отцу. Конечно, мистер Куэйд был добр к ней и хочет помочь ей узнать о ее происхождении и родных.

Но, вероятно, из-за этого он уже успел раскопать что-нибудь, чего ему лучше не знать. Вряд ли он обрадуется ее возвращению.

Девушка ехала рядом с Логаном, смеялась над его шутками, время от времени пускала свою лошадку в галоп. Она спрятала свои чувства подальше, сосредоточившись на том, чтобы провести эти последние часы до отъезда как можно приятнее. Жить настоящим – вот все, что ей осталось… Ларис даже не подозревала, как отражаются на ее лице печальные мысли всякий раз, когда она вспоминала, что уже пора уезжать, несмотря на то что губы ее при этом продолжали улыбаться.

Но вот настало время поворачивать назад, к ранчо, видневшемуся в отдалении. Ларис остановила лошадь. Она сидела в седле и смотрела на то единственное место, где она впервые за много лет почувствовала себя счастливой. Быть может, ее родной дом, где бы он ни находился, был таким же славным и уютным.